Я снова сидел на крыше дома, напротив своего бывшего палаццо, и внимательно следил за его теперешними обитателями – оборотнями и одним вампиром, старясь отстраниться от того, что читал в их примитивных сознаниях. Меня приводила в ярость новость, что Венецианец перешел на своих слуг. Он настолько боялся выходить на улицу на охоту, а простые люди ни под каким предлогом не желали попадать в его логово, что он стал голодать. Один за одним погибали его слуги. Мне удалось распространить легкое забытье на его поставщиков провианта – никто и не задумывался, никому и в голову не приходила мысль о том, чтобы продать Венецианцу хоть что-то. Его армия вечно голодных оборотней тоже стала голодать, а значит, слабеть. И поэтому, то по одному, то группками, они делали вылазки за продуктами, но моими стараниями обратно в замок не возвращались.
Я подлавливал их в толпе, выманивал на околицы Венеции и беспощадно убивал. А если они не собирались нападать, то гипнозом уводил за собой и тоже убивал.
Дель Касти бесился в своем логове, получая каждый день сведения о новых пропавших воинах. Еще два-три года назад я бы смог уничтожить его за один день. Просто вырезать или убить все живое и неживое в замке, а потом разорвал бы его на куски. Но я изменился. Теперь невинные жертвы стали чьими-то детьми, женами, мужьями. Они перестали быть безликой массой.
Поэтому кухарка могла вдруг забыть, у кого она работает и не прийти на работу. Лакей просто терял сознание на улице и его отправляли домой лечить ушибы. Но оборотни не избегали такой участи. Они шли на корм рыбам. А больше всего я хотел, чтобы Венецианец своими глазами видел, как разрушается его маленькая империя. И все его планы на будущее. Я хотел, чтобы он испытал такое же отчаяние, как и я, когда понял, что разрушено все, что он создавал с таким трудом.
О да, он задумал великое дело! Дель Касти был хищником и понимал, как этим воспользоваться. Мысль о могуществе, которое он получил благодаря своему новому телу, окрыляла его и с каждым днем его амбиции все возрастали и возрастали. Он понял, что с его способностями и связями он неуязвим для человека, но уязвим для вампиров. Поэтому безнаказанно захватить и править всем и вся ему было не с руки.
Для начала он привлек на свою сторону одного древнего вампира – Ласло. Тот был крайне темным типом и беден по причине мотовства. Он прекрасно знал все о мире вампиров и был готов часами делиться своими знаниями с Венецианцем. Именно от него тот узнал об оборотнях, их силе и алчности. Венецианец сразу сообразил, как можно воспользоваться этим маленьким «недостатком» извечных врагов. Ласло рассказал ему, что оборотни сейчас в меньшинстве, и только благодаря неустанному их подавлению, они не бегают по Венеции, как у себя дома. Венецианец узнал про мое существование, про мою армию. И решил занять мое место. Он, собрав все ниточки вместе – получил полную картину происходящего. А план был прост – он подкупает, обольщает, обманом или шантажом вовлекает оборотней в свои ряды, потом один за одним уничтожает мою армию и меня самого. Далее у него в планах было захватить власть в человеческом мире, контролируя и управляя всем с помощью оборотней. И тогда-то, по его мнению, он достиг бы достойного положения. Властитель. Меня передернуло от этой мысли. А потом Ласло не стало, его сожгли в камине. Зачем Венецианцу ненужные конкуренты?
Сегодня по моим расчетам наступил день, когда Луиджи Дель Касто прожил без крови шестнадцать дней и его мучила жесточайшая жажда. Все возможности были исчерпаны и он подумывал закусить оборотнем, но природное отвращение удерживало его от такого поступка. Оборотни же сами голодали – третий день подряд разводили ячменную муку холодной водой и были рады даже этому. Эти псины совсем отощали, даже бока ввалились.
Я терпеливо ждал этого дня и наконец-то подкинул письмо для Луиджи. Я его написал уже неделю назад, только ждал подходящего момента. На дорогой рисовой бумаге красными чернилами было написано:
«Твое время истекло. Ты бездарно использовал время и силы, дарованные тебе. Сегодня ты умрешь предателем и трусом. Прощайся с солнцем – это твой последний закат».
Когда солнце спряталось в прохладной морской глади, я наконец-то увидел, как Луиджи дель Касти все-таки величаво вышел на балкон и рявкнул в темноту ночи:
– Трусы! Жалкие трусы! Если вы мужчины, то нападайте открыто! Или смелости не хватает?
Хотя бравада выглядело эффектно, она все-таки была уловкой. Я знал, что за каждым окном притаился оборотень, готовый напасть. Тяжелый смрад псины доносился до меня даже через канал с мутной водой.
– Как ты живешь в такой вони от псов? – спросил я его.
– Кто, кто это? – спросил он, беспокойно разглядывая мой силуэт на крыше дома напротив.
Одним движением я перепрыгнул канал и остановился около него. Венецианец жадно изучал меня, пытаясь понять, как меня победить. Я молчал.
Венецианец бегло осмотрел окрестности, и догадка придала ему сил:
– Ты один? – спросил он удивленно. А сам думал, как же подать знак о нападении оборотням.
