Ковш Большой Медведицы был круто задран вверх. Сейчас часа два ночи — не больше. Оставалось не так много времени. Надо что-то предпринять. Но что?
Он мог ракетой вызвать дежурный наряд, но лучше себя не выдавать. Ну и задачу подбросил им немецкий ефрейтор! До рассвета уже рукой подать. Если верить перебежчику, то до начала войны осталось всего два часа. Надо спешить. Сообщить новость лейтенанту Мореву и старшему политруку Елкину. Пусть они поднимают «В ружье» заставу. Иван пожалел, что не получил от лейтенанта ручной пулемет. Сослужил бы он ему хорошую службу, если в самом деле через границу повалят немцы!
— Иван, что же будем делать? — снова спросил Кругликов. Он говорил тихо — не хотел, чтобы немецкий солдат их услышал. Он тогда непременно догадался бы об их растерянности.
— А чего делать? Бегом с ефрейтором на заставу. Шнель, шнель! А вздумает бежать — стреляй!
— Гут, шнель, шнель, — обрадовался немец и, сопя, силился подняться на ноги. — Спасибо, товарищ. Я не убегу! Криг… Война!
— Не разглядеть, какой ты из себя, Ганс, — сказал, закашлявшись, Сироткин. — Выходит, придется воевать. Если разобраться, разные есть немцы. Может быть, ты хороший, кто тебя знает? А встречать-то нам плохих придется!
— Шнель, шнель, — заторопил перебежчик. — Очень мало час. Зи ферштейн ир?
— Кругликов, топай на заставу, а я остаюсь. Помни — одна нога здесь, другая там. Арестованного передашь — и сюда! Вдвоем легче оборону держать. Ну, Семен, жми! Шнель, шнель!
Со школы Сироткин запомнил немецкие слова и даже умел составлять отдельные фразы. Но вряд ли предполагал, что ему придется разговаривать на этом языке с врагом.
— Я пошел, Иван, — как-то грустно сказал Кругликов. — Жалко, что мы с тобой не успели закончить бункер.
— Да… — Иван одобрил беспокойство Семена. — Бункер нужен будет пулеметчикам, если начнется война. Лейтенанту Мореву передай, что я остался в секрете.
Сироткин еще долго прислушивался к затихающим шагам двух бегущих в лесу. Удивлялся тому, что произошло, и не знал, верить ему словам перебежчика или нет. А может быть, это хитрость немцев? Враг подослал шпиона, чтобы все запутать? Камрад… Рот фронт… Днепрогэс строил… Складно все придумал. А если немец сказал правду? Что тогда? Может быть, мы зря медлим? Ведь и немцы, наверно, разные. Не одни фашисты в Германии.
Сироткин несколько раз смотрел на ломаный хвост Большой Медведицы. Ему казалось, что он опустился ниже. Только бы Семен успел добежать с немцем. Лейтенант Морев обязательно должен сообщить во все отряды и на заставы эту страшную новость. Он не имел права покидать свой секрет, а то бы перебрался в бункер и приготовился встречать непрошеных гостей. Расстрелял бы все патроны из двух подсумков и ни одну пулю не выпустил бы зря. Совсем некстати вспомнил вдруг об обещанном десятидневном отпуске. Видно, не удастся ему побывать дома.
Всполошно закричала сойка. Всем охотникам известно, что птица никогда не закричит зря. Что-то ее встревожило. Сироткин вытянул шею и стал вслушиваться. Неужели через несколько часов начнется война? И он будет этому свидетелем?..
«Шнель, шнель!» — мысленно подгонял Сироткин Кругликова. Лейтенант Морев передаст по телефону сообщение немца в отряд, а оттуда в соединение. Затем в округ, а из округа прямо в Москву!
На траву легла роса. Сироткин еще раз посмотрел на хвост Большой Медведицы и ужаснулся: ее конец почти упирался в черную макушку сосны. Скоро рассвет… Впереди контрольно-следовая полоса. По ее распаханной земле могут пройти враги. Он должен их остановить. Память вернула его к осенней охоте на току. Как и в секрете, он лежал в шалаше долгие часы, пока не прилетали косачи. К их встрече он готовился обстоятельно: рядом с собой клал патроны, нож, экстрактор. Если гильза застрянет в стволе, некогда будет потом шарить по карманам.
Вот и сейчас он начал готовиться к бою основательно. Все продумал до мелочей. Страха не испытывал. Расстегнул подсумки и выложил блестящие обоймы с патронами. Достал гранаты. Вырвал перед собой высокие стебли папоротника, чтобы не загораживали обзор. Все приготовив, успокоился. Еще раз пожалел, что нет у него ручного пулемета. Вспомнил о последнем письме из дома. Отец писал, как всегда, обстоятельно. Подробно передавал поклоны от всех родственников, знакомых, которые жили в Защигорье. Писал и о богатом урожае.
Снова вскрикнула сойка, а за ней загомонили другие птицы, оглашая лес встревоженными и испуганными голосами. Сироткин посмотрел на небо. Звезды едва светились. Низкие темные тучи нависли над лесом, кронами деревьев, подсвеченные красными лучами солнца. И вдруг черный край туч вспыхнул ярким пламенем. И прежде чем успели погаснуть первые сполохи красок, запылали яркие зарева пожаров. И вслед за ними, как бы вдогон за вспыхнувшим светом, навалился тяжелый залп орудий. Над макушками деревьев понеслись тяжелые снаряды. Лес качнулся и загудел, словно разбуженный налетевшей бурей. По земле гулко застучали срубленные стволы деревьев.
