«Плюхнусь на дорогу!» — тоскливо подумал Николай. На другое решение времени не оставалось. Он выровнял истребитель и пошел на посадку. Колеса ударились о серый булыжник, и машина, как резиновый мячик, легко взлетела вверх и «закозлила». Удар следовал за ударом. Трещали шпангоуты. Он давно так не сажал самолет, но сейчас это от него не зависело. Последний раз колеса ударились о мостовую, и истребитель понесся вперед, высекая стальным костылем искры. Николай несколько раз плавно зажимал тормоза колес, пока они не остановились. Все еще не веря в благополучную посадку, он стянул шлем и вытер потное лицо. Посмотрел на небо. Оно по-прежнему оставалось таким же высоким и синим…
— Кос-тя За-ха-руш-кин! Кос-тя За-ха-руш-кин! — в комнату залетали певучие женские голоса.
«Началось воскресное утро — ничего не скажешь», — подумал Кузовлев и с удивлением посмотрел на спящего товарища, не решаясь будить. Под окном стояли две учительницы — Зоя и Надя. Отвернувшись от порывистого ветра, девушки придерживали взлетающие полы пальто.
— Костя, к тебе пришли, — сказал Владимир, расталкивая товарища. — Просыпайся, если назначил свидание сразу двоим.
— Сколько времени?
— Десять часов.
— Почему не разбудил раньше? Я же на рыбалку пригласил девчат. Собирайся и ты.
— Костя, избавь меня от новых твоих приключений. Я еще сочинскими делами сыт по горло. Ты уехал, а мне пришлось объясняться со всеми твоими знакомыми… До сих пор помню их имена.
— А ты свою блондинку не забыл?
— Да, Тата мне нравилась. Но это так не серьезно. — Кузовлев взял со стола толстую книгу. Подержал на весу, будто взвешивал. — Выпросил у майора Федорова «Молниеносная война, или план Барбаросса». Решил сегодня почитать. На рыбалку не собирался.
— Владимир, я знаю, что я плохой… Но выручи меня, — просил Захарушкин.
— Я обещал майору Федорову завтра вернуть книгу. В училище мы с тобой, Костя, изучали Великую Отечественную войну, но в книгах о ней интереснее написано. Нам многому можно поучиться на ее примере. Я тебе рассказывал о знакомстве с Иваном Даниловичем Сироткиным — отцом Романа. Живой свидетель боев в первые дни войны. Пограничник. Я хочу знать, как рождались подвиги…
Кузовлев нарочно подбирал сухие, казенные слова, подражая начальникам. Ему хотелось во что бы то ни стало образумить товарища, который, по его мнению, недостаточно серьезен.
— Кос-тя За-ха-руш-кин! Кос-тя За-ха-руш-кин! — надрывались на улице.
— Владимир, я исправлюсь. Обещаю. Только выручи меня сейчас! Неудобно перед девушками. Пошли скорее.
— Рыбак, а чем ловить-то будешь? Руками?
— А это что? — Захарушкин извлек из кармана брюк обломок оленьего рога с толстой леской и блесной. — У знакомого ненца выменял на перочинный нож. Понял, голова?
О тундровом озере рассказывали чудеса: стоило забросить в воду крючок — и без труда натаскаешь целый мешок рыбы.
Ненцы появлялись в поселке в своих меховых одеждах — малицах и кухлянках. Усаживались на корточки напротив магазина и раскладывали пойманную рыбу. Огромные рыбины в красных точках отливали серебром.
— Где ловил? — как-то раз спросил Захарушкин старого ненца, оказавшись случайно около магазина.
— Ты, однако, рыбу покупай, — сказал старик с коричневым скуластым лицом в глубоких морщинах, с жесткими седыми волосами и медленно повернулся. Не торопясь, отбросил капюшон малицы на плечи и, не обращая внимания на Захарушкина и его вопрос, ногой перекидывал рыбу с одной стороны на другую, бормоча себе под нос: — А тальма жирная. А тальма жирная!
— Сеть ставил? — не отставал лейтенант Захарушкин, загораясь охотничьим азартом.
— Зачем, однако, сеть? Тальму дергать надо, — обиделся старик и достал из кармана обломок оленьего рога с толстой леской и блесной. Взмахнул рукой. — Тальму дергать надо. Ты, однако, покупай рыбу. Мне олешек гнать надо к чуму.
— Продай блесну! — попросил Захарушкин, не рассчитывая на такое везение. — А хочешь, давай меняться: я тебе нож, а ты мне блесну с леской?
— Надо думать. — Старик уселся на нарту и нахлобучил на голову капюшон. Повертел перочинный нож в руке и молча протянул лейтенанту обломок оленьего рога с толстой леской и блесной.
— А где озеро? — спросил ненца Захарушкин, не в силах скрыть свою радость от проведенного обмена.
— Там то, там то! — Старик вертел головой в разные стороны, как будто тундра сплошь состояла из одних озер: куда ни пойди — везде их встретишь.
…Лейтенант Захарушкин извинился перед учительницами, что заставил их долго ждать на ветру, и, улыбаясь, представил:
— Мой товарищ — Владимир Кузовлев, историк по призванию. Вы, кажется, уже знакомы?
— Да, — подтвердила Надя.
