Комэск и замполит вылезли из машин, а вдогон им раздался пронзительный свист и загудели реактивные двигатели, все усиливая свою мощь. Карабанов и Федоров понимающе переглянулись. Каждый из них знал, какие разительные перемены произошли в авиации. Самолеты забрались на такую высоту, что двадцать и тридцать километров теперь не предел, в три раза больше выросли скорости. Раньше на перелет до Волги ушло бы несколько дней с посадками на промежуточных аэродромах, а завтра они перелетят с севера на восток за весьма короткое время.
— В класс, — приказал майор Карабанов шоферу.
Его удовлетворил осмотр. Он был уверен, что его эскадрилья завтра вылетит на Волгу в срок.
Для командира полка полковника Здатченко утро выдалось беспокойное. Перед проводами третьей эскадрильи дежурный синоптик предупредил:
— Ожидается снежный заряд!
Здатченко обеспокоенно посмотрел в окно. Летчики третьей эскадрильи уже начали рулить на старт. Но накатившаяся полоса тумана скрыла истребители. В светофоре красный свет. Командир недоволен: метеоролог запоздал с докладом. Он с надеждой посмотрел на небо. Холодный ветер с моря рассеял облака. В просветах проглянула яркая синева.
— Погода меняется, говорите? А вы не ошиблись? — с надеждой переспросил командир.
— Нет, товарищ полковник. Скоро сами убедитесь!
И действительно, через несколько минут все резко изменилось. Небо плотно захлопнули темные облака. Казалось, вот-вот они начнут царапать землю. Лохматые снежинки обрушились внезапно, и мгновенно все потонуло во мраке. Снег выбелил стоящие на рулежных дорожках истребители и полосу, траву и прибрежный песок.
На СКП включили электрический свет. Перед Здатченко лежала карта с маршрутом полета эскадрильи. Летчики в третьей эскадрилье не новички, но неизвестно, какая погода ждет их в полете. Север есть Север. Здесь никогда нельзя заранее угадать, какой сюрприз тебе приготовили небесные силы.
Снежный заряд прошел, и в комнате сразу посветлело. Выбеленный снегом аэродром было не узнать. Около выруливших истребителей копошились механики, обметая с плоскостей снег. Здатченко обошел стеклянную террасу, приглядываясь к взлетной полосе. Снег сбил туман, и окрестности просматривались со всех сторон. Ветер с моря по-прежнему дул в сторону берега, и на высоких волнах вспыхивали белые гребешки. Командир взял микрофон и громко передал:
— Сто десятый, вылет разрешаю! — и тут же включил светофор.
В фонаре зажегся зеленый свет.
— Вас понял! — Карабанов последний раз опробовал турбины, все увеличивая их наддув, и наконец отпустил тормоза.
Истребитель стремительно бросился вперед, ускоряя разбег.
Разрешение на взлет получил и майор Федоров.
— Сто восьмой, вам взлет!
Кузовлев с радостью услышал долгожданную команду. Начал разбег. За самолетом бушевало пламя, вырываясь из двух турбин. Истребитель стремительно пробежал по взлетной полосе, последний раз чиркнуло переднее колесо по бетонке, и самолет круто полез вверх.
Один за другим уходили со старта самолеты, занимая определенные зоны за аэродромом, чтобы по команде собраться в боевой порядок. Строем самолеты прошли над аэродромом и легли на боевой курс. Лейтенант Кузовлев последний раз посмотрел на маленький поселок, знакомый берег моря и взлетную полосу. Внизу, в тундре, тускло поблескивали круглые блюдца озер. Обнесенные кустарниками, они казались настороженными глазами с длинными ресницами. В свои первые полеты здесь, на Севере, лейтенант уже обращал внимание на разное свечение красок. В солнечный день особую яркость набирала зелень и пурпурные отроги гор. В пасмурный — а сейчас день был именно таким — черной тушью отсвечивала вода в озерах, словно каждое из них наливалось своим внутренним светом.
Кузовлев посмотрел на карту. От одного поворотного пункта до второго время полета точно рассчитано. В наушниках слышался полонез Огинского — это передача первой станции.
— Набираем высоту! — передал ведущий группы майор Карабанов.
Легкое движение штурвала — и грозная машина выскочила выше облаков. Комэск оглянулся. За ним, в правом пеленге, шли истребители. Пары не отрывались друг от друга и выдерживали нужную дистанцию.
Чуткие радиолокаторы засекли эскадрилью и вели ее к новому аэродрому. Планшетисты на КП старательно вычерчивали на светлом плексигласе маршрут, определяя высоту и скорость полета.
В лобовое стекло кабины истребителя Карабанова ударили первые капли дождя и струйками заскользили вниз. Кузовлев с удивлением разглядывал капли. О дожде не предупреждали. Хотя эскадрилья шла за флагманом, каждый следил за маршрутом, интересовался расходом топлива. Уже скоро должна блеснуть Волга. Радиообмен запрещен, а то бы он перебросился словцом с Захарушкиным. Как там ведомый себя чувствует? Готовится ли к посадке?
Аэродром небольшого волжского городка встретил летчиков третьей эскадрильи ярким, слепящим солнцем. Офицеры удивленно разглядывали обслуживающий персонал южного аэродрома, поражаясь их загару и легкой одежде. Пора и им стаскивать с себя шерстяные свитера и теплые куртки.
