Все четверо направились через поселок к Черным скалам. Деревянная мостовая скоро оборвалась, и под ногами зачавкала раскисшая земля. Ночью прошел дождь, и налитые лужи блестели среди мшистых камней и лишайников. Поднявшись в гору, молодые люди остановились и осмотрелись. Кругом была тундра. Среди высокой травы горбатились кочки, низкорослые березки и ивки с тонкими стелющимися стволами. Пестрый ковер цветов радовал глаз, но не доносил аромата. По сторонам желтели крестовики, розовый мытник, лютики и снежная лапчатка, выглядывала остролистая синюха.
Давно в голубоватой дымке растаял поселок с черными угрюмыми скалами, высокими шестами антенн метеостанции полярников, а озеро, о котором так много говорил лейтенант Захарушкин, все не открывалось.
— Где твое озеро-то? — насмешливо спросил лейтенант Кузовлев.
Захарушкин молчал и хмурился. Мучительно старался припомнить, в какую сторону показывал старик.
Из травы выпорхнула стая куропаток, мелькнув яркими пестринами крыльев. Лапки опушены зимними белыми перьями, как будто не успели сбросить валеночки.
— Ой! — взвизгнула Зоя и отскочила в сторону.
— Это куропатки! — спокойно пояснила Надя. — Я видела их в лесу.
— Покупаю ружье! — громко сказал Кузовлев. — Не знаю, какая здесь рыбалка, а охота должна быть отличная.
— Дойдем до озера, я тебе покажу, как таскают тальм! — не сдавался Захарушкин, с нетерпением ожидая появления долгожданного озера.
Летчики с учительницами далеко ушли от аэродрома. Низко над ними пролетали гуси и утки. Пробежали вылинявшие песцы с темными полосами на хребте и обтрепанными хвостами.
Осень заявляла о себе робко, но уже начала перекрашивать листья на стелющихся березках и ивках. Они ярко пылали, как маленькие огонечки. На юге и севере природа вела свой особый календарь. В тундре увядали травы, темнел серебристый ягель, вода в озерах наливалась чернотой, пугая леденящим холодом.
Кузовлев нагнулся и сорвал тоненькую веточку березки. Маленькие листочки рассыпались. Растер листок на ладони, понюхал знакомый терпкий запах. И хотя Владимир находился далеко от дома, почувствовал, что и здесь его земля. Маленький листочек связывал его с родным краем, был дорогой весточкой из далеких, но бесконечно близких сердцу мест.
— Девчата, посмотрите, сколько здесь зайцы шерсти натрясли! — крикнул Кузовлев. — Не один свитер получился бы!
— И в самом деле! — всплеснула руками от удивления Зоя.
— Хоть бы перчатки связали, здесь руки мерзнут — сил нет, — пошутил Кузовлев.
Добежав до дальней кочки, девушки громко расхохотались: белые мохнатые головки пушеницы они приняли за комочки шерсти. Но веселились недолго. Шли дальше молча, все чаще озабоченно посматривая в сторону далекого поселка.
Кузовлев решительно сказал:
— Нам пора возвращаться. Мы сбились с дороги. Девушки устали. Обратный путь тоже немалый. Поворачивайте назад!
— Девчата, дойдем до озера? — почти заискивающе обратился к девушкам Захарушкин.
Надя и Зоя улыбнулись.
— Как называется твое озеро, горе-рыбак? — спросила Надя.
— То.
— «То» по-ненецки «озеро» вообще.
— А я думал, «То» — название озера, — нетерпеливо ответил Захарушкин, не скрывая своей досады.
— Вот что, следопыт, — Кузовлев похлопал Захарушкина по плечу, — мы благодарим тебя за прекрасную прогулку, но пора возвращаться.
Сзади раздалось громкое всхрапывание и звонкий треск копыт. И прежде чем кто-нибудь из четверых понял, откуда несутся звуки, подлетела нарта с оленями. В глаза бросался вожак с причудливо ветвящимися рогами и большим белым пятном на лбу. Ненец в кухлянке остановил упряжку, натянув вожжи, отпустил хорей.
— Ан-до-ро-ва-те! — поздоровался черноволосый мальчуган и внимательно оглядел встретившихся ему людей. Во время быстрой езды ветер сорвал капюшон, и голова была открытой.
— Здравствуй, Хосейка! — сказала Надя, узнав в мальчугане своего ученика из интерната. — Ты куда собрался?
— Чум, однако, рядом. Чай буду пить.
— Чум рядом, а озеро где? — не мог угомониться лейтенант Захарушкин и показал мальчугану обломок рога с толстой леской и блесной.
— Харитонов надо?
— Тальму дергать. — Лейтенант взмахнул правой рукой, стараясь объяснить мальчугану, зачем они отправились в тундру.
— То?
— То! — обрадованно закивал головой Захарушкин и бросил торжествующий взгляд на Кузовлева. — Там то?
— Хебени, однако, садитесь, — заулыбался Хосейка. — Абурдай будем, в чум поедем.
— А то где?
— Чум найдем, озеро найдем. — Мальчишка согласно кивал и улыбался, показывая крепкие белоснежные зубы. При каждом кивке он опускал веки, прикрывая черные глаза.
Девушки быстро устроились на легких нартах. Хосейка взмахнул кнутом.
— Гей хыть, гей хыть! — громко крикнул он и дернул вожжи. — Гей хыть!
Олени легко побежали, едва касаясь ногами земли. Копыта пощелкивали, и узкие полозья нарт скрипели, когда шаркали по песчанику или по россыпи галечника, и мягко утопали, едва касались травы или мха.
Вдруг тишину прорезал звонкий гул турбин. Кузовлев остановился и посмотрел на небо.
— Эскадрильи летят, — уверенно сказал он, радуясь этому нарастающему гулу, его могучей силе.
