Люди угрюмо молчали. Измученные лица, черные от грязи, с запавшими глазами, острыми скулами. Люди, машины, повозки запрудили дорогу и растекались по низине, как в половодье река.
— Привал, — тихо выдавил сквозь стиснутые зубы Елкин. — Надо немного переждать.
— Точно, — согласился Федько. Он снял вещевой мешок и, сосредоточенно шевеля толстыми губами, принялся резать колбасу на маленькие кусочки, про себя подсчитывая количество людей. — Все, что можно сделать сегодня, не откладывай на завтра, — сказал он, чтобы немного развеселить уставших бойцов. — Батька мой так говорил. А вы что сидите, как просватанные? — Он посмотрел на приставшего к отряду младшего лейтенанта с пехотинцами. — Клюйте!
— Спасибо, — проглатывая слюну, сказал обгоревший танкист. Жадно схватил кусок хлеба и кружок колбасы. Хлеб съел отдельно, подставив ладонь, чтобы не обронить ни одной крошки на землю.
Федько аккуратно затянул мешок, пристроил его на спине.
— Пошукаю врача. Должен же быть где-нибудь. — Привстал, напряженно всматриваясь в даль. — Сироткин, надевай мою фуражку для ориентира.
Большая фуражка повара полями легла Сироткину на уши. Он сбил ее на затылок, присматриваясь к новому пополнению. Каждый в группе нашел себе дело: младший лейтенант перебинтовывал себе голову, танкист протирал наган, а один из пехотинцев прикручивал проволокой оторвавшуюся подметку ботинка.
Сбоку послышался низкий звук летящих самолетов. Людская масса колыхнулась и побежала в разные стороны, сшибаясь и падая.
— Немцы!
— Ле-тят! Летя-а-ат! Летя-а-ат! — как эхо, перекатывалось с разных сторон.
Люди бежали к лесу.
Сироткин вскочил и очумело завертел головой, обшаривая небо. Он чуть не сорвался с места, чтобы тоже бежать вместе со всеми, но, вопросительно посмотрев на командира, остался на месте.
— Ложись! — приказал Елкин.
Вырвавшись из-за высокой стены деревьев, бомбардировщики пронеслись над самыми верхушками, разрывая барабанные перепонки людей.
Девять Ю-88 прошли над забитой дорогой, полями, болотами, но не стали бомбить. С самолетов белыми снежинками закружились листовки. Первые бумажки упали на землю, на лежащих людей, а сверху летели все новые и новые…
Листовки накрыли Сироткина. Он скользнул глазами: «Русский солдат, в твоих руках спасение. Листовка — пропуск для сдачи в плен». Перевернул плотный лист бумаги, уставившись на рисунок: черное кольцо окружили танки. «Жизнь лучше, чем смерть. Красноармеец, ты должен выбирать сам!»
— Прочитал? — спросил танкист с обгоревшим лицом. — Сволочи. Черта с два я сдамся! Еще повоюю! — Он сжал черный кулак и погрозил вслед бомбардировщикам.
С высоты упал темно-серый самолет и начал строчить по дороге из пулеметов и пушек.
— Вот это настоящая агитация, — улыбнулся спекшимися губами старший политрук Елкин. — «Мессершмитт» прилетел — аргумент для агитации!
Толпа колыхнулась на дороге и побежала. С диким ржанием сорвались кони, таща за собой зарядные ящики, артиллерийские орудия.
Истребитель с черными крестами на крыльях обстрелял дорогу, развернулся и зашел снова. Летчик снизился, прижал самолет к земле и гонялся за каждым человеком.
По летящему истребителю выстрелили из винтовки.
— Не стрелять! — закричал кто-то охрипшим голосом, размахивая пистолетом. — Не выдавать себя!
— Сироткин, пулемет! — крикнул старший политрук Елкин.
Сироткин отмахнулся. Без напоминания он знал, что ему надо делать. С одного удара вбил ножки сошек в срез кювета. Крепко прижал к щеке приклад. Посмотрел вдоль ствола. Истребитель, слепя сверкающим блеском винта, несся прямо на него, продолжая бить из пушек и пулеметов по лежащим на дороге людям.
— Стреляй! — хрипел Елкин в бессильной злобе.
Но Сироткин не торопился и целился наверняка.
— Стреляй, тебе говорят! — кричал танкист до посинения, задрав высоко голову. Острый кадык дергался, как затвор винтовки.
Иван Сироткин нажал на спусковую скобу. Он не испугался летящего истребителя, как могло показаться со стороны, а выбирал нужный момент. Недаром он много бил в деревне на взлет тетеревов и вальдшнепов. Стрелял, не ощущая отдачи по плечу приклада. «Мессершмитт» снизился и мчался почти над головой.
Сироткин не видел, как за его спиной он ударился в землю. Сильный взрыв оглушил людей. В воздух полетели куски металла, разбитая кабина, плоскости с черными крестами.
— Сироткин сбил фашистского летчика! — закричал старший политрук Елкин. — Оружие есть — надо драться. Драться до конца!
— Танки! — закричал кто-то.
Красноармейцы бросились в разные стороны.
На дороге рвались снаряды. Острые осколки со свистом проносились над головой, прижимая людей к земле. Поток подхватил Сироткина и буквально понес его за собой. Снаряды рвались впереди, сзади, с обеих сторон. Горячий кусок металла ударил Ивана в левую руку, и он упал…
