— Погода мало изменится. Вот только ветер будет сильный — до двадцати пяти метров в секунду.
— Хорошо.
— «Звезда», разрешите взлет? — В динамике раздался знакомый голос полковника Здатченко.
Кузовлеву показалось, что командир полка не мог скрыть своей радости, что первым начинает летать.
— Борт прошел? — Майор Бугора нетерпеливо посмотрел на планшетиста. В зависимости от его данных майор должен принять решение.
— Удаление сто километров.
— Тридцать шестой, взлет разрешаю! — руководитель полетами переключил светофор.
— Вас понял!
Истребитель медленно покатился на зеленый свет. Турбины выбросили огненные снопы пламени, и самолет стремительно рванулся вперед, все ускоряя разбег. А уже через минуту, как длинная ракета, круто полез вверх, купаясь в солнечных лучах.
Кузовлев с восхищением проследил за взлетом. В самый последний момент вспомнил о своей обязанности и включил секундомер.
— Красиво взлетел! — восторженно сказал Бугора. — Командир летает отлично. Его всегда отличишь. Свой почерк!
Метеоролог прикрепил кнопками свою синоптическую карту к столу и с нетерпением ждал возвращения из полета разведчика погоды. Полковник Здатченко обследует зоны, высоту и все подходы к аэродрому. Если прогноз на хорошую погоду подтвердится — будут полеты.
Метеоролога в полку шутя называли «Ясно-пасмурно». Над ним посмеивались за его непредвиденные просчеты, но ни один полет без его благословения не обходился, поэтому каждое слово его слушали со вниманием.
— Тридцать шестой, заходить на посадку! — громко звучит в динамике.
Черная стрелка во время движения по кругу все чаще зажигает светящуюся звездочку.
Кузовлев встал, чтобы лучше рассмотреть самолет командира полка. Справа показалась маленькая точка. Она стремительно выросла, и вот уже остроносый истребитель появился над полосой во всю свою величину.
Переднее колесо легко чиркнуло по земле. Летчик отдал штурвал, и истребитель стремительно пронесся по полосе мимо СКП.
— Тридцать шестой, парашют! — напомнил майор Бугора.
Сзади хлопнул парашют. Ветер ударил в круглый зонт. Он завертелся, сдерживая вытянутыми стропами тяжелую машину с ракетами. Вылетел второй парашют, полотно глотнуло воздуха, и вторые тяжи стали тормозить пробег машины.
Скоро на СКП поднялся полковник Здатченко. Лицо утомленное. На широком лбу красная полоса от тугого шлема. Медленно, тяжело ступая, подошел к карте, будто проверяя крепость пола, подошел к карте метеоролога.
— Посмотрим, что вы тут наколдовали, — пошутил он. — Знаете, что на юго-западе гроза?
— Я показал фронтальные изменения, — сказал метеоролог. — Гроза должна нас обойти.
— Прогноз совпадает с моими наблюдениями. — Здатченко повернулся к майору Бугоре: — Объявите по радио о полетах.
— Владимир, ты куда в такую рань собрался? — сонно позевывая, спросил Захарушкин. Он сел на кровати, поджав ноги к подбородку. — Зачем разбудил?
— У меня сегодня полет на перехват.
— Представь, меня ожидает то же самое. Не советую зря тратить мускульную энергию. Зачем топать на аэродром, когда нас должны с комфортом подбросить на автобусе. Честное слово, ты себя не жалеешь. Есть возможность прихватить еще девяносто минут.
— Спи, твое право. — Кузовлев вышел из общежития.
Сквозь туманную мглу проглядывало рыжее солнце. Искрилась от блестящих звездочек трава. Стряхивая капли росы, Владимир широко шагал, а за ним тянулась светлая полоска, как лыжня.
Аэродром замер в сонной дреме. До полетов оставалось больше часа. Самолеты на линейке заботливо укрыты чехлами, как будто спят под теплыми одеялами. Только в дежурном звене застыли в боевой готовности остроносые истребители. За взлетной полосой Кузовлева проглотил туман. Он накатывался высокими волнами с моря. Накрывал кусты белым пологом и тут же разрывался на клочья. Подсвеченный выглянувшей горбушкой солнца, туман светился фосфорическим светом. Он остановился, очарованный почти сказочным видом. Через час-два все пойдет своим обычным ходом. На взлетной полосе один за другим зарулят истребители, с диким ревом взмывая вверх… Пока же истребители стояли на местах. Около них расхаживал солдат с автоматом.
Кузовлев испытывал беспокойство еще накануне. Мысленно придирчиво повторял каждое свое движение, старался собрать всю свою волю. «Наматываю нервы на кулак», — как любил шутить он. И такое самовнушение помогало. Сейчас он неторопливо направился к высотному домику. Там костюмерная. Привыкли считать, что такая комната есть только в театре. В этой же костюмерной на вешалках висят подогнанные по росту каждого летчика противоперегрузочные костюмы. В круглых фанерных коробках гермошлемы.
