Вместо ожидаемого танка на дороге показался… трактор. Николай несколько раз удивленно протер глаза, стараясь убедиться, что перед ним действительно трактор. Затем спохватился и поднял над головой планшет, ошалело крича чужим голосом:
— Стой! Стой!
Позванивая гусеницами, стальная громадина остановилась. Летчика обдало клубами пыли и облаком солярки. Из кабины высунулся по плечи красноармеец в зеленой фуражке, с серым скуластым лицом, воспаленными глазами. Устало сбил фуражку на затылок и спросил:
— Что тебе?
— Истребитель вот мой подбили, нельзя здесь бросать. Помоги дотянуть до аэродрома.
— А я и подумал: почему вдруг самолет на дорогу выскочил? — Тракторист едва заметно улыбнулся: — Никогда так близко не видел самолета.
Луговой ткнул рукой в планшет:
— Аэродром наш недалеко.
Он боялся, что пограничник откажется помочь. Но тот явно не спешил уезжать: спрыгнул на мостовую и внимательно осматривал «Чайку», словно от результата осмотра зависело его решение.
Своими неторопливыми движениями тракторист напомнил летчику механика Михаила Потаповича. Тот тоже зря не чесал языком, чаще молчал. А дело знал хорошо. Пограничник долго ходил вокруг истребителя, что-то высматривал, вымеривал. Отыскал в кабине трактора топор. Срубил два вяза. Старательно обтесал. Потом еще срубил несколько деревьев.
Луговой терялся в догадках, что тот хотел делать, но ни о чем не спрашивал — полностью доверился опыту товарища.
За трактором пограничник сделал небольшую площадку. Вместе с Николаем поставили на нее хвост истребителя. Костыль утонул между связанными стволами деревьев, которые двумя оглоблями поднялись за трактором.
— Звать тебя как, пограничник? — спросил летчик.
— Иван Сироткин.
— Вот и познакомились. Я — Николай Луговой.
Они долго возились с проволокой — прикручивали хвост самолета к выступающей серьге. Надежно прикрепив самолет к трактору, Сироткин обошел его, любуясь своей работой. Несколько раз подергал за стабилизатор — вроде надежно! Он выжал ногой педаль, и машина осторожно тронулась с места, все ускоряя ход. Иван Сироткин то и дело дергал рычаги, зажимая и отпуская фрикционы.
Солнце уже низко висело над горизонтом. Дорогу перечеркивали длинные тени. Они вытягивались от деревьев, плетней, стоящей на возвышении скульптуры девы Марии с младенцем на руках. Сбоку дороги вырос костел с островерхой крышей. На ступеньках стоял ксендз в черной сутане. Мимо костела, взбив ногами пыль, проходил стрелковый полк. Примкнутые штыки винтовок поблескивали на солнце.
Пограничник резко затормозил трактор. Ксендз, высоко держа в вытянутой руке крест, читал молитву и крестил шеренги. Солдаты в запыленных, с темными пятнами пота гимнастерках с любопытством поглядывали на ксендза. Трактор, тащивший краснозвездный истребитель, отвлек их внимание.
— Смотри, дырки в крыльях! — удивился кто-то.
Полк прошел. На дороге сидел красноармеец и старательно перематывал свалившуюся с ноги обмотку. Иван Сироткин медленно направил трактор в узкую улочку. Когда поравнялись с костелом, ксендз размашисто перекрестил и их.
— Зачем он крестит? — удивился Сироткин, оторопело смотря на ксендза.
— Наверное, так полагается! Провожает в бой…
Прогремев по широкой улице, трактор выкатился за околицу. Снова замелькали знакомые поля и перелески. Дорога пошла вниз, к заливному лугу. Николай, оторвавшись от карты, громко сказал:
— Скоро мост. Проскочим — прямая дорога к аэродрому!
Глухой взрыв прокатился по полям. Трактор сильно тряхнуло.
— Как думаешь — в нас стреляли? — спросил Сироткин.
— Не пойму. — Луговой выглянул в окно. Подпрыгнув, «Чайка» мягко упала на колеса. — Похоже, на засаду напоролись. Жми скорее!
— Далеко до моста?
— По карте не больше километра.
Дорожная пыль накрыла трактор тяжелым пологом. Сироткин сбросил ногу с тормоза и резко послал трактор вперед. Он сосредоточенно работал рычагами, нацелившись красными от усталости и бессонницы глазами на дорогу. Каждую минуту ждал выстрелов. От волнения щеки его побелели, со лба скатывались капли пота. Сразу за лесистым бугром открылась неширокая река с зелеными камышовыми берегами. Над мостом оседала пыль от недавнего взрыва, и острые языки пламени лизали развороченные бревна и разбитые доски.
— Сволочи, мост взорвали! — выругался в сердцах Сироткин и растерянно посмотрел на сидевшего рядом летчика. — Кто это мог?
— Наверное, диверсанты! — авторитетно пояснил Луговой. Он чувствовал себя более знающим. — Немцы к войне давно готовились, они забрасывали к нам много шпионов… — Он повторял слова своего командира. — Я уже столкнулся с одним… Разворачивайся скорей…
— Проскочим! — улыбнувшись какой-то своей мысли, сказал Сироткин. Видимо, рассчитывал на маневренность. И точно — быстро развернул трактор в обход.
