В десять часов утра на гасиенду явился Камбов. Я прихватил киснущего Боброва, и мы выехали в Ангельскогорск. Ещё по дороге Камбов начал меня заваливать городскими делами, требующих принятия срочных решений. Начиная от ремонта общественной бани и заканчивая просьбой купцов о выделении земли под новые склады.
— Семён Иванович, ты ничего не путаешь? Я князь, а не градоначальник.
— Так и я, Константин Платонович, не он. Я опричник, у меня своих дел хватает и ещё остаётся. Может, назначите какого-нибудь дельного человека, а?
— У тебя есть кто подходящий?
Камбов только развёл руками.
— Откуда, Константин Платонович? Все толковые уже делом заняты, даже дураков, прости господи, не хватает.
Я задумался, обернулся и пристально посмотрел на Боброва. Камбов проследил за моим взглядом и тут же зашептал, наклонившись ко мне.
— Константин Платонович, даже не сомневайтесь! Пётр Данилович справится, он человек большого ума, дело знает и вам верен.
Камбов, конечно, хотел свалить с себя лишние обязанности, но насчёт Боброва был прав. Мой старый друг и младший родич отличался неплохой деловой хваткой и уж точно справился бы с управлением городом.
— Пётр! — позвал я Боброва. — Можно тебя на минуточку?
Уговаривали мы его почти до самого Ангельскогорска.
— У меня дети! — возмущался он.
— Я ничего не понимаю, городами никогда не управлял! — махал он руками.
Но в конце концов не выдержал и согласился взять на себя эту роль. На один год, исключительно чтобы помочь мне в трудную минуту. Я же не сомневался — он даже не вспомнит о конце срока и продолжит работать. А самое главное, под грузом забот отвлечётся и выползет из меланхолии.
Едва мы въехали в город, нам навстречу примчался опричник и отдал Камбову сложенную вчетверо бумагу.
— Константин Платонович, — Камбов прочитал её, нахмурился и передал мне, — на Орегонщине беда. Перебито племя индейцев, пропал отряд опричников. Еропкины просят прислать в помощь боевого мага.
Я пробежал взглядом по строчкам телеграммы. Подробностей там не было, но в скупых словах чувствовалась настоящая паника. И выбора, кого послать, у меня не имелось — сильный боевой маг здесь имелся только один.
— Семён Иванович, готовь поезд и собери свободных опричников. Я лично поеду, разберусь, что там происходит. И передай Кулибину, что ему пока придётся работать без меня.
Тридцать опричников, старший над ними Харитон Хухай, Киж, Смеющийся Медведь, механические лошади на всю компанию, новая картечница, модернизированная Кулибиным, и я сам. Вот, собственно, и весь отряд «быстрого реагирования», отправившийся на Орегонщину. Ну и Последний довод с Нервным принцем: первый — разобранный, в специальном чехле для ношения за спиной, а второй — в кобуре на поясе рядом со шпагой, готовый к немедленному действию.
От Ангельскогорска до острога Розового, почти полторы тысячи вёрст, наш поезд домчался всего за сутки. По меркам любой страны — фантастика, но всю дорогу меня терзало чувство, что я катастрофически опаздываю. Хоть я и не обладаю даром предвидения, но интуиция просто орала в голос о надвигающейся опасности. Словно невидимая игла колола в сердце, предупреждая о чём-то страшном и жутком. Даже показалось, что в этом ощущении есть нотки от бывшего меня-некроманта.
Но что бы мне ни чудилось, я не мог бросить своих людей и не ехать. Так что пришлось зажать все предчувствия в кулак, стиснуть зубы и мчаться на Орегонщину.
К полудню следующего дня мой поезд подъехал к вокзалу острога Розовый и, басовито гудя, стал тормозить. На платформе нас уже ждали: несколько вооружённых опричников, два хмурых индейца и Константин Еропкин с мрачным почерневшим лицом.
— Выгружаемся, — скомандовал я. — Дмитрий Иванович, проследи за картечницей, пожалуйста.
Подхватив «огнебой» и чехол с grand wand’ом, я двинулся к выходу из вагона. Игла снова кольнула сердце, но я отмахнулся от неё, будто от назойливой мухи. К чёрту предчувствия! Делай что должно — и будет так, как нужно.
— Константин Платонович! — Еропкин подскочил ко мне, взволнованный и обрадованный. — Как хорошо, что вы приехали! Я и не надеялся, что вы сами прибудете к нам на помощь.
Мне показалось, что я услышал, как с сердца Еропкина свалился огромный камень. Приехал князь, и он может переложить на него проблему, с которой не смог справиться.
— Добрый день, Константин Осипович, — я пожал ему руку. — Мне нужны подробности, что у вас случилось. Где мы могли бы переговорить без шума?
— В здании вокзала, я думаю. Иван Петрович уступит нам свой кабинет на время.
Мужчина в форме служащего эфирной дороги, топтавшийся за спиной Еропкина, тут же несколько раз кивнул и повёл нас к одноэтажному вокзалу.
Зал ожидания был забит народом, а возле кассы толкалась длинная очередь. Люди, орки-поселенцы, женщины с узлами, дети, держащиеся за их юбки. Мелькали даже индейцы в русских армяках и картузах. Все они встревоженно гудели и нервничали, стремясь побыстрее уехать отсюда.
