— Может, день, может, два пути. Сложно сказать точно.
Меня встреча с мифическим кожеходильцем не пугала. Дмитрий Иванович был прав — по сравнению с Павшими эта тварь была, как таракан на фоне слона. Но всё же я не стал пренебрегать подготовкой и всю дорогу до самого вечера занимался эфирным макраме, плетя из «пряжи» полезные штуковины.
Во-первых, длинный бич, усиленный Знаками и подпитываемый парочкой Печатей. Огонь, Холод, Движение и Концентрация в устойчивой связке, отлично подходящей, чтобы удивлять магических тварей.
Во-вторых, небольшую «ловчую сеть» в свёрнутом виде, которую легко развернуть на стоянке. Да ещё и со «звоночком», чтобы разбудил меня в случае опасности. Она, конечно, хуже, чем Анубис, но гораздо лучше, чем полагаться только на Кижа.
И последним я сплёл из эфира маленькое Копьё Пелея. На всякий случай, про запас. Чёрт его знает, что из себя представляет кожеходилец на самом деле. Вдруг это не сбрендивший шаман, а какой-нибудь местный божок? Да и мне будет спокойнее, когда под рукой есть такое оружие.
— Стой! — Проводник-индеец поднял руку, заставляя отряд натянуть поводья. — Здесь будем ночевать.
Судя по старому кострищу и брёвнам около него, на этом месте регулярно вставали лагерем. Может, индейцы, а может, опричники или охотники Еропкина. Место, кстати, удобное — и река рядом, и до леса всего десяток шагов.
Пока опричники обустраивали стоянку, я сел в сторонке и развернул «ловчую сеть». Шагов двести в диаметре, не больше. Как раз хватит, чтобы засечь любого, кто подкрадывается ночью.
— Константин Платонович, тут это, — ко мне подошёл Киж и сел рядом, — «запах» стал слабее. Такое чувство, что кожеходилец удаляется от нас.
— Очень хорошо. Чем дальше он будет от острога, тем лучше.
— А если он нас учуял?
— Не вижу ничего страшного. Всё равно догоним, и ты сможешь порубить его на куски.
Опричники слышали мой разговор с Кижом, и весь отряд немного повеселел. Люди даже начали шутить, почувствовав отступление опасности. Впрочем, я не стал особенно расслабляться. Места здесь не слишком обжитые, мало ли какая дрянь здесь ещё может водиться. Так что «сеть» я снимать не стал и положил рядом с собой «огнебой» вместе с Нервным принцем.
Дзинь!
Дзинь!
Дзинь!
Ментальный «звонок», привязанный к «ловчей сети» разбудил меня далеко за полночь. Час Быка, так, кажется, называется это время, самое тёмное перед рассветом. Я приоткрыл глаза, переключаясь на магическое зрение, и прислушался к колебаниям «сети».
Ничего!
Никто не ломился, задевая эфирные ниточки, не тревожил их заклятиями или Талантом. Невесомая паутина спокойно висела вокруг лагеря, едва колыхаясь на ветру. А почему тогда сработал «звонок»? Я что-то не так накрутил, когда его ставил?
Я полежал ещё минут пять, глядя в темноту, но так ничего подозрительного не почувствовал. Где-то далеко кричала ночная птица, потрескивал догорающий костёр, и убаюкивающе качалась на ветру эфирная паутинка «ловчей сети».
Так! Стоп!
Сон мгновенно слетел с меня, а рука сама схватилась за Нервного принца. Эфирная сеть колышется от ветра⁈ Это что за ветер такой, а? Это кто такой интересный дует на неё силой? Да ещё и так хитро, усыпляя меня в прямом смысле этого слова?
Сердце забухало в ускоренном темпе, разгоняя кровь по жилам. Я сосредоточился на колебаниях сети, пытаясь отследить хитрого чужака. Раньше мне ни за что бы не удалось почуять вторжение, но сейчас я знал, куда смотреть и на что обращать внимание. И через пару минут я чётко увидел «горб» на паутине, где пряталось нечто.
Хитрая дрянь медленно приближалась к лагерю. Будто подкрадывающийся хищник: то останавливалась, прислушиваясь к обстановке, то перебегая между камнями и деревьями. Мне всё никак не удавалось рассмотреть магическую тварь, а усики «сети» не могли даже кончиками зацепиться за неё.
Когда твари оставалось двадцать шагов до края лагеря, я мысленно потянулся к Кижу. После потери Анубиса связь с мертвецом ослабла, но не исчезла полностью. И мне хватило сил, чтобы толкнуть Кижа, привлекая его внимание, а затем бросить в него образ в виде часов с минутной стрелкой на одиннадцати.
Киж и виду не подал, что почувствовал мой знак. Он пошурудил веточкой в костре, сбивая пепел с углей, и покрутил головой, будто разминая шею. Но когда лицо мертвеца повернулось в мою сторону, он моргнул и еле заметно кивнул.
Теперь мы ждали гостя вдвоём, прислушиваясь к ночным шорохам. Караульные опричники хоть и не спали, но не чувствовали ничего необычного. Но я и не рассчитывал на них — в битве с магическим гостем они всё равно бесполезны.
Через минуту я заметил, как ноздри Кижа начали раздуваться, а его губы недовольно скривились. Следом за ним и я почувствовал «запах» гостя. Гниль и свернувшаяся кровь, как и говорил Киж вчера. Где-то там, в темноте, к нам полз кожеходилец. И хуже всего оказалось то, что кроме «вони», я ощутил от него некромантические эманации.
— У-у-у-и-и-и-и!
