В этот момент амулет на его груди вспыхнул, выпуская облако эфира. Сила мгновенно впиталась в его Талант, и тот ослепительно засиял. И следом швырнул в меня нечто вроде всполоха, только огромное и раскалённое добела.
Пух!
Вокруг полыхнуло огнём, а вода превратилась в перегретый пар. Нет, барон точно не участвовал в магических дуэлях и слабо представлял, как дерутся маги. Такими ударами он не сможет меня даже поцарапать.
Я ускорился и через пару секунду уже вырвался из облака пара. Ещё мгновение — и запрыгнул на пристань, занося руку с эфирным бичом.
— У-у-и-и-и-и!
Удар плетью заставил барона взвизгнуть как поросёнок. Массивная фигура замерцала, поплыла сгустком тумана и пропала. Будто её тут и не было.
— Ха-ха-ха!
Барон появился у пакгаузов, тыча в меня пальцем и хохоча.
— Князь-дурачок! Ты думал, что можешь ударить бога? Ха-ха-ха!
Он распахнул рот, будто собирался кричать. Но вместо звуков из него начало вылетать тёмное облако, гудящее тысячей крыльев. Опять москиты! Да что у него за любовь к этим мелким гадам?
Рой насекомых застыл, делаясь всё больше и больше, гудя не хуже цехов кулибинского завода. Я не стал ждать, пока он атакует, и ударил первым.
Вынул из пустоты Нервного принца, крутанул в руке, выставил вперёд и выпустил струю раскалённого эфира.
Чёрное облако и горящий поток встретились над пристанью и сплелись в пылающий клубок. У меня было много эфира, а у барона насекомых. Они лезли и лезли из него и жарко горели в огне, надеясь продавить поток. Быть может, у них и был шанс, но в этот момент за спиной самодельного божества появился Анубис. Шакалоговый ухмыльнулся, взмахнул рукой и щёлкнул пальцами.
Это был его любимый фокус во времена, когда он существовал в виде моего Таланта. Из реки взлетели капли воды, размером с кулак. Сплющились в тонкие диски и раскрутились до бешеной скорости, превращаясь в циркулярные пилы. А затем рванули к барону со всех сторон, визжа ультразвуками.
Он не успел даже вскрикнуть. Насекомые рассеялись, а в разные стороны полетели баронские «запасные части». Голова, руки, ноги, куски тела. Со стуком падая на пристань и булькая в воде.
— Плохой бог, — рыкнул Анубис, поднимая мёртвую голову с закатившимися глазами. — Негодный.
Голова дёрнулась, захрипела и посмотрела на шакалоголового.
— Плохая собачка, — вякнула она, скривив губы.
— Придётся наказать тебя палкой, — раздался голос барона с другой стороны.
Как ни в чём не бывало он вышел из-за угла пакгауза и погрозил Анубису пальцем. Кажется, остановить барона будет чуть-чуть сложнее, чем мне казалось.
— Ату его!
Не сговариваясь, мы с Анубисом кинулись на барона. Надменно ухмыляясь, он выставил вперёд руки, собираясь бросить в меня заклинание. Но я первым швырнул в него «молот», а следом десяток Знаков Огня.
— А-а-а!
Заклятье отбросило его назад, приложив о стену пакгауза. А летящие следом Знаки превратили его в пылающий факел.
— А-а-а!
Точку в судьбе третьей инкарнации барона поставил Анубис. Челюсти сжались на толстой шее, раздался хруст, и грузное тело мешком осело на землю. Шакалоголовый плюнул на труп и разразился лающим смехом.
— Плохой князь…
Мы обернулись одновременно. Барон стоял шагах в двадцати от нас и обиженно поджимал губы. Надменность сползала с его лица, уступая место недоумению.
— И собака плохая…
— Р-р-р-р!
Анубис буквально взбесился от этих слов. Я почувствовал всплеск силы, и шакалоголовый буквально размазался в воздухе. Мгновение — и он очутился за спиной барона.
Хрясь!
Один удар взбешённого бывшего бога, и божок-новодел падает безжизненным кулем.
— Слабак, — Анубис пнул четвёртый труп барона и фыркнул.
Прошло секунд двадцать, прежде чем объявился пятый. С перекошенным лицом и ужасно злой на такой поворот событий.
— Р-р-р-развелось покойников! — рявкнул Анубис и кинулся на противника.
Я не вмешивался, наблюдая, как шакалоголовый разделывается с пятым, а затем с шестым, седьмым и восьмым бароном. Каждое следующее появление происходило чуть позже, чем предыдущее. Самодельный божок пытался отбиваться, но ничего не мог противопоставить взбешённому Анубису.
Мне был непонятен механизм таких воскрешений. Эфир вздрагивал перед каждым новым появлением, шёл рябью и выплёвывал в реальность очередное тело. Буквально на мгновение вспыхивали странные магические плетения, но разобрать их было невозможно. Зато я разглядел две важные подробности.
Во-первых, амулет на шее барона исчезал в момент его смерти. И появлялся на нём при каждом новом появлении. При этом эфир из амулета перетекал в Талант барона, причём в очень большом объёме. Так что барон по силе был не слабее того же Анубиса, но вот боевого опыта у него не имелось. И он каждый раз проигрывал, умирая от зубов и ударов шакалоголового.
А во-вторых, я понял, почему Анубис утверждал, что почувствовал присутствие Павшего. Сила амулета несла в себе отпечаток незнакомого мне лоа. Смешиваясь с Талантом барона, она становилась похожей на силы Трисмегиста или Изиды. Даже я мог бы ошибиться, не зная, откуда она пришла.
— Р-р-р! Где он? Сдох?
