В висках адски ломило, голову будто обхватил раскалённый обруч, а перед глазами плыли цветные пятна. Стиснув зубы, я упирался, выстроив из собственного рассудка стену. Нет! Прочь! Не дамся! Но с каждой секундой кирпичи в этой стене всё больше крошились от ударов снаружи.
— Х-х-р-р-р-р!
Проигрывая ментальную схватку, я ударил в ответ силой. Всей, что смог зачерпнуть у себя внутри. Жар от эфира прошёл по рукам, стал нестерпимым в пальцах и потоком хлынул в медальон.
Бамс!
В эфире словно ударил огромный колокол. Мой эфир выжег внешние контуры артефакта, и мысленный призыв мгновенно стих, сменившись невнятным бормотанием. Но я продолжал давить силой, разрывая магические плетения и проламывая тугие жгуты эфира. Ну-ка, дрянь, покажи, что у тебя внутри!
Металл под моими пальцами стал мягкий, как воск. Амулет громко хрустнул и разломился на две половины.
Ослепительная вспышка залила пространство вокруг голубоватым светом. Хоть я и успел зажмуриться, пришлось проморгаться, чтобы перед глазами исчезла белая пелена. А когда зрение вернулось, я увидел, как в нескольких шагах от меня с земли поднимается человеческая фигура. Она медленно встала на ноги, покачнулась, словно пьяная, и обернулась.
— Барон Самеди?
Судя по эфирному ареолу, это был именно пропавший лоа. Но крайне потрёпанный: аура расползалась на тонкие нити, а свечение силы шло пятнами. Физическое же воплощение выглядело ещё хуже. Щёгольский чёрный костюм висел клочьями, заляпанный грязью. Белые кости черепа, заменявшего лоа голову, были словно изъедены кислотой. А мятая шляпа будто побывала под копытами лошади. В общем, лоа будто проглотили и долго переваривали заживо.
Лоа обернулся и уставился на меня горящими зелёным огнём глазами. В следующую секунду он зарычал, вытянул перед собой костлявые руки и двинулся ко мне шатающейся походкой.
— Самеди!
Я хлестнул его силой, отбрасывая прочь.
— Самеди! Вы слышите меня?
— Ы-ы-ы!
Удар ничуть не привёл лоа в чувство, а в его взгляде я не увидел и тени рассудка. Он больше напоминал дикого зверя, а не разумную сущность. Похоже, заточение в артефакте что-то повредило в тонкой эфирной структуре и свело духа с ума. Жаль, очень жаль! Значит, я не смогу выполнить обещание, данное другим лоа, и буду вынужден уничтожить спятившего духа. Не дожидаясь, когда он нападёт снова, я начал создавать в ладони Копьё Пелея.
— Самеди!
Из-за пакгаузов выбежала растрёпанная женщина, в которой я с трудом узнал Мамашу Бриджит. Она кинулась к Самеди и попыталась обнять мужа.
— Милый! Я уже и не надеялась…
В ответ обезумевший лоа зарычал и попытался укусить Мамашу за шею.
— Ах ты!
Реакция Мамаши оказалась соответствующей её темпераменту. Она со всей дури стукнула его кулаком в то место, где на черепе должно быть ухо.
— Я ночей не сплю! Переживаю! От рома уже изжогу заработала! Все глаза выплакала! А он кусаться! Вот я тебе!
Она с такой силой врезала ему по черепушке, что Самеди брякнулся на землю. Лоа, охраняющая могилы на кладбище, повела себя точь-в-точь как разозлённая женщина, встретившая пьяного мужа поздно ночью. И принялась колотить непутёвого супруга, ничуть не стесняясь в выражениях и костеря его на чём свет стоит. Когда он падал, она поднимала его за воротник, хлестала черепушку по щекам, трясла и дубасила.
— Хватит!
Рядом с парочкой из темноты появились два других лоа. Папа Легба и Эрзули схватили за руки Самеди, профессионально скрутили и оттащили от взбешённой супруги.
— Ты же видишь, что он не в себе!
— Да я его!
— Бриджит, прекрати! Лучше помоги, нам нужно его успокоить.
Мамаша Бриджит фыркнула, но послушалась Папу Легбу. Сорвала с плеч цветастую шаль и одним движением закутала череп мужа. Тот сразу перестал дёргаться и обмяк, словно оглушённый. Лоа тут же взяли его под локти и потащили прочь. Бриджит поджала губы и двинулась следом, сверля спину мужа тяжёлым взглядом. Перед тем как они скрылись, Папа Легба обернулся и благодарно кивнул мне.
Стоило компании лоа свернуть за пакгауз, как по эфиру прошла лёгкая волна, и я ощутил, что они исчезли из материального мира. Вот и отлично! Дальнейшее меня не касается, пусть сами разбираются с обезумевшим Самеди. А я отправлюсь в посольство и завтра же улечу в Париж.
Но стоило мне двинуться к причалу, как «пришёл вызов», которого я совершенно не ожидал. Глаза сами собой моргнули, мир на мгновение померк, и меня выдернуло за грань.
Здесь было всё как и прежде. Сухая ломкая трава под ногами, вокруг белый туман и вечная тишина. Место, где не было и нет ярких красок, смеха и голосов. Порог, за который переступаешь лишь однажды. Если ты не некромант, естественно.
— Здравствуй, Бродяга.
Хозяйка появилась почти сразу, не заставив меня ждать. А следом из тумана появился Анубис в образе чёрного шакала и встал слева от меня, будто хорошо вышколенный пёс.
— Вы хорошо потрудились, — Хозяйка кивнула, — да ещё и без приказа. И не останетесь без награды.
