Тут над озером заревела сирена, и к причалу помчался белый катер. У самого берега, когда казалось, что он вылетит из воды и так же упористо помчится по суше, катер резко сбавил ход и плавно коснулся причала. Поднятой им волной всколыхнулись, качнулись привязанные лодки и стукнулись бортами.
На палубе катера появилась мощная фигура в белом костюме с золотыми пуговицами и сигарой в зубах. Фигура сделала французу приглашающий жест.
Жюль легко и красиво перескочил с причала на палубу катера, подошел к Гусю и удостоился его рукопожатия. А потом что-то тихо проговорил, указывая на нас.
И бывают же чудеса!..
Гусь внимательно взглянул на меня, на Алешку и… согласно кивнул. Жюль помахал нам и крикнул:
– Добро пожаловать, друзья!
Да, теперь-то уж точно весь пансионат будет уверен, что мы с Алешкой – племянники самого главного бандита в округе.
Ладно, Штирлица тоже все фашистом считали. А он делал свое дело. И мы будем делать свое. Во имя справедливости.
…Мы «захлебнулись от счастья» и перелетели на катер, как воробьи с дерева на забор. Катер и в самом деле был прекрасен. Он весь блестел и весь, даже стоя у причала, стремился вперед. Чтобы преодолевать волны, штормы, опасности.
Везет же бандитам!
Жюль обнял нас за плечи и подвел к нашему «дяде».
– Здравствуйте, – сказали мы. – Спасибо большое. У вас такой прекрасный катер.
– У меня их четыре, – буркнул «дядя» и пыхнул сигарой.
– Где? – оглянулся Алешка.
– Отсюда не видать, – усмехнулся Гусь. – Они в других местах. На Черном море, на Канарах, на озере Байкал…
– И самолет у вас есть? – не отставал Алешка, стараясь сказать что-нибудь приятное в благодарность за приглашение на катер.
Но тут он не угадал. Федя Гусь поморщился и недовольно буркнул:
– Не нужен мне самолет. Не люблю я высоты… – Он не договорил и дал знак рулевому к отплытию.
Катер взревел и, как скакун, рванулся от причала.
Мы с Алешкой присели на боковые кожаные диваны и «замерли от восторга».
Жюль и Гусь стояли неподалеку и негромко переговаривались. То есть говорил Жюль, а Гусь кивал, хмурился и хмыкал. То с недоверием, то одобрительно. И только раз спросил:
– А точнее нельзя?
– Дело было зимой, месье, – стал объяснять что-то непонятное француз. – Снега, лед… Но ориентир довольно точно указан. Линия от креста до большого дуба. А от дуба в направлении креста – ровно четверть лье.
Гусь повернулся к нему всем телом и пыхнул сигарой:
– Четверть кого?
– Лье, месье. Это наша мера длины.
– А по-нашему сколько? – туповато спросил Гусь.
– Я уточню, – пообещал француз.
Гусь пожевал сигару:
– Ну а где крест? И где большой дуб?
Жюль развел руками.
– Ну ищи, – буркнул Гусь. – Я дам тебе лодку с мотором и матроса.
– Лучше без матроса, – всполошился француз. – Чем меньше людей будет об этом знать, тем больше наши шансы.
– А ты лодкой правишь?
– Не особенно.
– Вот то-то и оно-то, – проворчал Гусь и что-то сказал штурвальному.
Катер, повинуясь его руке, сделал плавный разворот и помчался назад, к причалу.
Когда он вновь пришвартовался, мы выразили Гусю горячую благодарность и сошли на берег.
Жюль еще о чем-то пошептался с Гусем и присоединился к нам.
– Спасибо, – сказали мы и ему. Еще не догадываясь, что жест его был далеко не бескорыстен. – Классный катер.
– До вечера, – Жюль сделал над головой «ручкой» и быстро зашагал к себе.
Я было двинулся за ним, но Лешка цепко схватил меня за руку:
– Ты все слышал, Дим?
– Все, – согласился я.
– И все понял?
– Ну… не совсем, – не мог же я признаться, что ничего не понял. – Они, наверное, что-нибудь строить здесь будут. Какую-нибудь совместную зону отдыха.
Алешка так тяжко вздохнул, что мне стало жалко… себя.
– Этот Жюльен…
– Жюль, – машинально поправил я. – Жюльен – это еда какая-то. Ихняя.
– Этот Жюльен, – упорно и значительно повторил Алешка, – за сокровищами примчался. Понял? Которые на дне озера. Двести лет…
Сначала я рассмеялся. Потом рассердился и покрутил пальцем у виска.
Алешка не обиделся. А с какой-то жалостью посмотрел на меня, будто хотел подсказать: «Ну думай же, братец, думай!»
И я подумал. И все стало ясно. У француза есть точные сведения, в каком месте были сброшены в прорубь награбленные сокровища. Наверное, он раскопал эти сведения в записках своего далекого предка – генерала. О котором рассказывал папа. Того самого, который опустил в прорубь изумрудное ожерелье, так и не попавшее к его невесте. И этот Жюль (жулик, точнее) привлек к поискам богача Гуся. Авторитета и коммерсанта. Потому что поиск и подъем сокровищ потребуют больших денег. А клад они поделят пополам…
– Вот фиг им! – вовремя вставил Алешка свое мнение в мои размышления. – Один раз награбили, теперь второй раз хотят! Не выйдет!
Не выйдет, это я точно знал, если уж Алешка так решил.
– Дим, я придумал! Пошли скорей к лодочнику!
И я, не спрашивая ни о чем, зашагал за ним к синей будочке, где лодочник держал моторы, весла и пил чай.
– Покатал вас «дядя»? – усмехнулся он в бороду, когда мы вошли в будку. – Чай пить будете?
– А как же! – сказал Алешка.
