Я не стал ее разочаровывать и попросил что-нибудь из классики.
– Надо немного освежить свои познания, – заумно пояснил я.
– Освежайте на здоровье, – пожелала старушка и бухнула передо мной на стол тяжеленную стопу «доброго и вечного».
Для приличия я полистал немного Достоевского, потом Лермонтова, а потом открыл «Войну и мир» и незаметно увлекся…
– Молодой человек, – очень деликатно и с сожалением вернула меня в наше время библиотекарша. – Очень жаль, но мы закрываемся на обеденный перерыв.
Я поднялся, прошелся вдоль решетчатых стен, разглядывая портреты великих писателей и поэтов, и будто случайно остановился перед фотографией. И изумился:
– Какие люди!
– Это наша гордость! – похвалилась библиотекарша.
– А какой дуб! – еще больше восхитился я. Тем более откровенно, что никого на фотографии не узнал. Никакой гордости.
– И это наша гордость. Дуб заветный.
– Что-то я не пойму, где он произрастает. – И я прямо-таки носом уткнулся в фотографию.
– К сожалению, – вздохнула бабушка, – уже не произрастает.
– Как? – Вот это номер!
– Так, – она вздохнула еще тяжелее. – В прошлом году его спилили.
– Кому он помешал? – искренне возмутился я.
– Помешал… Рядом с ним собрались ночной ресторан строить. Вот его и свалили. И оказалось – зря. Ресторан строить передумали – очень низкое место оказалось – и даже в маленький дождь его могло заливать озерной водой.
– Очень близко к берегу, да? – начал я потихонечку подбираться к существу вопроса.
– Не то слово! – бабушка махнула ладошкой. – Посреди воды. На островке. Не могли сразу все проверить. А такой дуб смахнули. Злодеи…
Злодеи, внутренне согласился я. А сам подумал: вот тот пенек на острове, у которого Алешка годовые кольца считал, не есть ли это бывший дуб заветный?
С этой здравой мыслью я простился с библиотекаршей и помчался на лодочную станцию, сообщить Алешке о своем открытии. И заодно его проверить.
Алешка как раз причалил лодку, и они с лодочником о чем-то дружески беседовали, покачиваясь на волнах.
Я поздоровался и спросил лодочника про дуб на острове.
– Да, был такой. Лет триста ему настучало. Красавец – отовсюду его было видать. Какая-то зараза его смахнула…
Лешка внимательно прислушивался к нашим словам. Распахнув глаза и открыв рот. И по всему было видно, что ему так и не терпится сказать: «А ведь это я дуб нашел! Пусть и в виде пенька!»
Мы пересели в свою лодку и поплыли к островку. Едва лодка коснулась носом берега, мы выскочили из нее и помчались сквозь кусты к пеньку.
Он был на месте. Широкий, как круглый стол.
Алешка вскочил на пенек и стал осматриваться на все четыре стороны.
– Нигде не видно, – вздохнул он.
– Чего не видно?
– Креста. Никакого нет. Ни вблизи, ни вдали.
– А может, этот генерал на другом дереве, на том берегу, зарубку такую сделал, в виде креста? Может?
– Может, – Алешка вздохнул. – Только за двести лет она исчезла без следа.
– Но мы все-таки туда сплаваем, – настоял я. – Поищем. Дуб-то нашли.
Когда мы подходили к дому, Алешка шмыгнул носом и сказал:
– Во цветы распахлись. – И добавил тоном знатока: – К дождю.
Где он цветы увидел? Не было их вблизи дома. Но пахли они здорово.
– Наверное, этот Жюльен опять маме букет подарил, – догадался Алешка.
Но он немного ошибся. Когда мы вошли в дом, счастливая мама сидела на кровати и перебирала какие-то яркие тюбики, коробочки и флакончики. А у нас даже головы закружились от всякого аромата.
Оказывается, что на этой парфюмерной фабрике всем экскурсантам подарили образцы ихней продукции. В благодарность, наверное. И для рекламы.
Мама брала какую-нибудь коробочку, разглядывала ее, нюхала, зажмурившись от удовольствия, ахала, откладывала в сторону и брала другую. По-моему, этот процесс длился уже не меньше часа. Она даже не сразу заметила, что ее сыновья вернулись домой и требуют внимания и заботы. В виде обеда.
Наконец мама очнулась:
– Мыть руки и – марш в столовую!
– А ты?
– А я сыта, – мама улыбнулась. И снова взялась за свои сокровища.
– Теперь, – сказал мне Алешка по дороге в столовую, – мы маму в любую минуту отыщем. По запаху.
…В столовой за наш столик перебрался неунывающий француз.
– Как дела, юноши? – задушевно спросил он. – И где ваша сестренка?
– Коробки нюхает, – буркнул Алешка и привел француза этими словами в полное недоумение. Но он постарался его скрыть.
– А вы чем занимались? – осторожно спросил он. Ожидая в ответ чего-то такого же несусветного.
– На моторке гоняли, – сказал я.
– Лодочник вас катал?
– Зачем? Мы сами прекрасно владеем моторкой.
– Вот как… – чуть призадумался француз, осторожно заглатывая приманку. – Молодцы. А машину вы водите?
– Мы все водим, – сказал Алешка. – Даже подводную лодку.
Тут он не солгал. Был такой факт в нашей биографии.
– Замечательно! – искренне обрадовался господин Жюль. – Вы когда-нибудь покатаете меня на подводной лодке?
– Покатаем, – пообещал Алешка. – Если и вы нас на своей лодке покатаете.
– Это несправедливо! – засмеялся француз. – Ведь я уже катал вас на катере.
– А это не ваш катер, – уточнил вредина Алешка.
