Дягилев. С Дягилевым полностью

Если М. Равель не ошибся в дате, то выходит, что Дягилев заказал ему «Дафниса и Хлою» еще в 1907 году во время русских исторических концертов в Париже. В 1909 году балет настолько подвинулся вперед, что Дягилев был уверен в том, что в весенний сезон 1910 года он сможет его дать в Париже, и заключил, например, контракт с Карсавиной, оговорив исполнение роли Хлои ею попеременно с Анной Павловой. Наконец в 1912 году Морис Равель закончил свою оркестровую партитуру, и… несмотря на то что Дягилев не мог не признавать исключительно высоких ее достоинств, он стал колебаться – ставить ли ему «Дафниса и Хлою»: столько осложнений, столкновений и неприятностей вызвал этот балет. Прежде всего, Греция, как она представлялась воображению М. Равеля, не имела ничего общего с архаической островной Грецией Льва Бакста (я затруднился бы ответить на вопрос, чье понимание более подходило к роману Лонга: увлеченный мыслью, что действие происходит на острове Лесбосе, Бакст хотел дать в «Дафнисе и Хлое» островную архаику; едва ли, однако, не ближе к Лонгу, поэту упадочной Греции, французские художники конца XVIII века и Равель). Еще менее мог примириться М. Равель с либретто и с «хореографией» М. М. Фокина, совершенно не соответствовавшими замыслам и музыкальной ткани гениального композитора, постоянно требовавшего изменений и принужденного идти на тяжелые для него компромиссы. В то же время и хореоавтор имел бы основание быть неудовлетворенным музыкой «Дафниса и Хлои», несмотря на ее высокие и музыкально самодовлеющие и чисто танцевальные достоинства: «Дафнис и Хлоя», конечно, танцевальна, потому что Равель вообще весь танцевален, потому что танцевальность составляет один из самых основных и важнейших элементов Равеля (танцы, особенно испанские и баскские танцы, занимают очень почетное место в его музыкальном творчестве), но самое композиционное строение его «symphonie chorégraphique»[155] до такой степени не балетно, что оно должно было затруднять хореоавтора, который имел бы право говорить, что к прекрасному произведению Равеля гораздо более подходит название «symphonie musicale»[156], чем «symphonie chorégraphique».

Об осложнениях, с которыми был связан балет «Дафнис и Хлоя», свидетельствует издатель Равеля – J. Durand [Ж. Дюран]: «…все было готово для того, чтобы начать репетиции произведения в „Châtelet“, когда мне доложили о приходе в мое бюро Дягилева… Г. Дягилев дал мне понять, что произведение не дало ему полного удовлетворения и что он колеблется в осуществлении своего намерения. Я употребил всю мою диалектику для того, чтобы заставить г. Дягилева вернуться к своему первому впечатлению… Г. Дягилев, после размышления, сказал мне просто: „Я поставлю „Дафниса…“ Во время репетиций были сильные споры между автором сценария, режиссером и исполнителем роли Дафниса, Нижинским. Г. Дягилев, конечно, принимал в них участие. Так как это происходило на русском языке, то я мог понять только тон голосов, который был резким. Предметом спора были хореографические вопросы; казалось, они были противоположного мнения. Я не знаю, кто в конце концов одержал верх. Должно быть, были взаимные уступки; но недовольство осталось, и к этому времени относится разрыв между г. Фокиным и г. Дягилевым, разрыв, ставший официальным после сезона Русского балета».

Репетиции происходили в грозовой обстановке и тяжело; особенно много пришлось возиться кордебалету с финалом, написанным в непривычном для него метре – 5/4 – на слова «Ser-guei-Dia-ghi-lew»; так – «Ser-guei-Dia-ghi-lew, Ser-guei-Dia-ghi-lew» – кордебалет, вместо отсчитывания такта на 5, все время и напевал…