1920 год начался большим сезоном в Испании, и после Монте-Карло Русский балет дал несколько представлений – в Париже, в «Gaité Lyrique»[196] (более продолжительные, чем в Париже, были два сезона в Лондоне – июньский в «Prince’s»[197] и ноябрьский в «Alhambra»). Дягилев дал в Париже «сюиту андалузских танцев» «Quadro Flamenco»[198] с декорациями Пикассо и «Шута» Сергея Прокофьева. «Quadro Flamenco», состоявшее из восьми отдельных номеров («La Malaguena», «Tango gitano», «La Farruca»[199], двух «Allegrias», «Carrotin grotesco», «Carrotin comico», «La Jota aragonesa»[200]), исполнялось испанскими танцовщиками и танцовщицами и в балетном смысле не было творческим созданием Русского балета. Иное приходится говорить о «Шуте» С. Прокофьева.
В избранных русских музыкальных кругах, очень задолго до революции и войны, говорили о новом гениальном «вундеркинде» Сереже Прокофьеве, и его учитель, Р. М. Глиэр, пел восторженнейшие дифирамбы своему десятилетнему ученику («вундеркиндство» оставило сильный отпечаток на творчестве Сергея Прокофьева, и, конечно, в нем надо искать одну из причин того, что Прокофьев, прекрасный музыкант, не вырос в еще большую музыкальную величину, как этого можно было ожидать после его первых творческих шагов). Значительный успех в замкнутом кружке русских музыкантов имела его «Любовь к трем апельсинам», но не только Западная Европа, но и большая публика в России совершенно не знала Прокофьева: Дягилев имел полное право говорить, что он «открыл» Прокофьева, с большим трудом убежавшего в Париж от большевиков (впоследствии он резко переменил свою ориентацию и старался вызвать и в Дягилеве симпатии к советской власти), и гордился своим «вторым сыном», которого благодаря ему признала и вся Европа.
С 1921 года, рядом с влиянием Стравинского, но не такое значительное, начинается влияние Прокофьева.
«Шут» интересовал Дягилева, но он долго не решался его ставить. Разговор о «Шуте» происходил еще в 1915 году, когда Дягилев заказал Прокофьеву музыку к новому балету. В 1917 году Прокофьев закончил «Шута», а 1 октября 1918 года писал Дягилеву: «Из изысканных полунамеков Больма я вынес впечатление, что, разбирая мою „Сказку про шута“, ни Вы, ни никто так ничего в ней и не разобрали. Это очень стыдно, но я думаю, что это вполне возможно, так как в свое время Вы бессовестно отмахнулись от музыки „Алы и Лоллия“ (также как и Нувель, который позднее, по прослушании ее в оркестре, принес мне за это свои извинения)… Какие Ваши планы и какова судьба моего бедного „Шута“, так предательски похороненного в коварных складках Вашего портфеля?»
И после этого письма еще почти три года пролежал «Шут» в портфеле Дягилева. В 1921 году, когда Русский балет не мог поставить ни одной новинки вследствие ухода Мясина, «Шут» вдруг неожиданно выплыл на поверхность: за него горячо ухватился М. Ларионов и уговорил Дягилева поручить ему не только художественную сторону постановки – декорации и костюмы, – но и… чисто танцевальную: с помощью танцора Славинского он ставил весь балет. Успеха эта кустарно-дилетантская «хореография», конечно, не имела, – очень много уже было то, что она не окончательно провалилась: балет был спасен качеством музыки.
В то время как Ларионов возился с прокофьевским «Шутом», Дягилев с исключительной любовью и энергией принялся за постановку старого, прекрасного балета Чайковского – Петипа «Спящая красавица» (опять-таки Дягилев дал его только в Лондоне и не показал Парижу). Дягилев решил поставить «Спящую красавицу» со всем великолепием и полностью (даже к ней были сделаны прибавки из «Щелкунчика», а также несколько номеров Нижинской); Бакст после бесконечных споров стал писать декорации и костюмы[201]. Стравинский частично переоркестровал партитуру Чайковского. В разгар работы над любимейшим балетом Дягилева приехала Бронислава Нижинская, сестра Вацлава, выступавшая в Русском балете в самые первые его годы.
В 1921 году она бежала из советского Киева за границу; в Вене, после неудачных переговоров в Бухаресте с Романовым, с нею встретился В. Ф. Нувель и привез ее к Дягилеву… Кризис был таким образом разрешен, балетмейстер был найден.
