После парижских выступлений Русский балет возвращается в Испанию, и отсюда уже труппа едет в турне по Южной Америке, на этот раз без Дягилева и Мясина, которые путешествуют по Италии. В самом конце года все соединяются в Брюсселе, дают несколько спектаклей в Барселоне и в Мадриде и едут давать спектакли в Португалию, в Лиссабон. Первые представления Русского балета в Португалии прошли с большим успехом, но скоро были прерваны португальской революцией, и Сергей Павлович с труппой оказались как в ловушке, в невозможном моральном состоянии и еще более в невозможном материальном положении. Все средства совершенно иссякли, и наступил самый настоящий, неприкрашенный голод. Об этом времени Сергей Павлович не любил вспоминать, а когда вспоминал, то говорил о нем, как о самом тяжелом периоде своей жизни: энергия его, человека энергии и борца с препятствиями, слабела, и он доходил до полного отчаяния и какого-то нравственного отупения… Наконец Сергею Павловичу удалось выбраться в Испанию – положение от этого мало изменилось к лучшему, но все же появился какой-то просвет, и Дягилев с Мясиным могли приняться за работу и даже поставить в Мадриде «Les Jardins d’Aranjuez».
Лондонский «Coliseum»[187] приглашал Дягилева на осенний сезон, а Сергей Павлович не мог вырваться из Испании. В своей статье о лондонских сезонах он писал: «Война прекратила эти прекрасные сезоны, и после сепаратного Брест-Литовского мира мы, русские, стали так мало желанны, что нас почти на год заперли в Испании. Испанский король, крестный отец Русского балета, как он сам себя назвал, сделал личное усилие для того, чтобы нам позволили приехать в Англию. Надо было иметь контракт в Лондоне, а Бичема не было в живых. Я принял приглашение сэра Эдуарда Штоля, и хотя кроме мюзик-холлов я никогда не находил других театров, благожелательно настроенных к моим представлениям, я признателен сэру Эдуарду за то, что он пришел к нам на помощь в ту минуту, когда политика воздвигла тяжкие препятствия в делах начинания такого аполитичного, как труппа артистов танца».
После всех хлопот, в сентябре 1918 года труппа оказалась в Лондоне и смогла давать спектакли (была, между прочим, возобновлена «Клеопатра» с новыми декорациями и костюмами Р. Делоне, так как декорации Бакста сгорели в американском турне).
В Англии Русский балет оставался целый год – сперва, под управлением Дефосса и Ансерме, он давал спектакли в «Coliseum’e», потом в Манчестере и в «Alhambra[188]» (с апреля) и потом в «Empire»[189] (с сентября) – Русский балет, едва не погибший в Испании и в Португалии, снова возрождался и принимал новый аспект. Снова закипела работа: Мясин работал над «Boutique Fantasque» – одним из удивительнейших своих комедийных балетов на академической базе, на музыку Россини, оркестрованную Респиги, и – вместе со своим учителем Феликсом – над испанской «Треуголкой», Бакст делал макеты и костюмы к Pas de Deux, заимствованному из «Спящей красавицы» Чайковского – Петипа, «L’Oiseau et le Prince»[190], Дерен готовил постановку «La Boutique Fantasque», Пикассо – «Треуголки»; вернулась в труппу и внесла оживление Т. Карсавина. Русский балет ожил, и настроение Дягилева снова поднялось – он забывал уже о том, что все хотел бросить…
Премьеры всех этих балетов состоялись в Лондоне и имели большой успех, – зимою Дягилев повез их в парижскую Opera (кроме отрывка из «Спящей красавицы»), Парижский сезон продолжался три месяца – декабрь 1919 и январь – февраль 1920 года, и в этом сезоне была дана creation[191] – балет «Le chant du rossignol[192]», в который была переделана опера Стравинского «Le rossignol»[193]. Новый балет Мясина шел с декорациями Матисса, так как декорации А. Бенуа к опере «Соловей» были потеряны во время войны. Но для Парижа новинками были также и «Boutique Fantasque» и «Tricorne». За Парижем последовали спектакли в Риме, в театре «Costanzi».
С 1920 года возобновилась правильная постоянная работа в Монте-Карло и блестящие лондонские и парижские сезоны, чуть было навсегда не оборвавшиеся в 1922 году… К парижскому весеннему сезону 1920 года Дягилев приготовил несколько новинок: «Пульчинеллу», балет с пением Стравинского – Перголезе – Пикассо – Мясина, оперу «Le Astuzie Femminili»[194] (оркестрованную Респиги) Мясина – Серта и новую мясинскую версию «Sacre du Printemps» – смягченную, более танцевальную, но и менее интересную, менее резко-индивидуальную.
Создание «Пульчинеллы» и «Le Astuzie Femminili» говорит о том, что Дягилев все время непрерывно работал, сам собирал материалы и отчасти разрабатывал их. Особенно много он работал в Италии, где иногда неделями просиживал в библиотеках и архивах.
