Вопрос: хуже абитуриенты или лучше? Не могу на него ответить, они просто другие. Они дети века неограниченной информации, века больших данных. Мы регулярно сталкиваемся с этим, причем играть это может как в плюс, так и в минус. Плюс – это то, что они очень хорошо умеют искать и структурировать информацию. Мы совершенно с ними несравнимы в этом отношении. Они легко устанавливают связи, у них хорошо развиты коммуникационные навыки, это тоже, в общем, черта нового времени. Среди минусов – они не находят нужным укладывать в голову то, что мы считаем неотъемлемой чертой культурного человека. Для них формат «Войны и мира» и «Преступления и наказания» слишком длинный. Они не относятся к литературе или истории как к самостоятельной ценности, а просто ищут конкретные вещи. Как воевали? Как зарабатывали? Как выбирали супругов? Они вычленяют из произведения какие-то в данный момент полезные для себя элементы, отбрасывая все остальное. Другими словами, для них почти не существует контекста. Культурный человек классического типа много знает, у него вокруг фабулы «Войны и мира» есть еще 1812 год, наполеоновское нашествие, сам Наполеон, Александр I, первая попытка либерализации, по крайней мере, по отношению к дворянству, распространение культуры романтизма и так далее. А у многих из них этого нет.
Фактически это представители клиповой культуры, когда человек, пытаясь адаптироваться к огромному валу полезной информации, начинает пасовать и отказывается от сознательного выбора. Поэтому он просто выхватывает какое-то решение, которое попалось ему первым, и идет дальше с ним. Молодой человек, причем, подчеркну, отличник, ведь мы имеем дело с самыми сильными выпускниками школ, так и говорит: «Если надо, я погуглю». Ценностный выбор для них становится очень инструментальным и совсем не зависит от контекста. Может быть, я ошибаюсь и просто не вижу контекста. Но, на мой взгляд, это такой бесконтекстный выбор.
В какой степени мы должны с этим бороться? Бороться надо, но без фанатизма. Потому что образование как механизм трансляции культуры должно защищать распространение культуры через человека. Оно должно выстраивать какие-то методы привлечения людей к тому, чтобы у них воспроизводился большой объем нарративного знания, к которому мы привыкли, потому что именно контекст дает возможность успешного интуитивного выбора. Они практически начинают отказываться от интуиции в пользу того, что они погуглят, а это значит, что возьмут чужое готовое решение. То есть сделают выбор малокультурного человека. Вот это мне кажется проблемной характеристикой современного поколения. Но у него есть множество замечательных характеристик, о которых я сказал выше.
– Как, на ваш взгляд, в этой ситуации должна меняться школа?
– Пока она становится все более и более отчужденной от того, что составляет интересы школьников. Сейчас школа построена на примате информирования. По инерции она считает себя основным источником знаний. Это модель, оставшаяся неизменной с 60-70-х годов. Мы что-то даем, систематизируем, предлагаем дополнительную литературу, но сначала учебник. А школьник уже не читает учебник как единственный источник. Обратите внимание, что в передовых школах хорошие учителя вообще не пользуются учебниками. Нужно строить школу на базе того, что интересует детей.
– А что их интересует?
– Их интересует сделать что-то самим – это проект, их интересует соревнование – это игра; их интересует взаимодействие – это среда общения. Игровой и проектный методы должны возвращаться в школу, и надо обеспечивать быстрое освоение этих форм массовым учителем. Второй важный аспект – чему мы учим. У нас крайний дефицит проектного гуманитарного знания, дефицит практик искусства, попыток делать что-то руками, дефицит технологий. Современная цивилизация в огромной степени реагирует на знание физики, химии, биологии. Но это не значит, что подходы к преподаванию этих предметов должны оставаться неизменными. Речь должна идти о каких-то новых углах преподавания естествознания, о поиске нового контента. Такая же ситуация и с математикой. Математика является фундаментом формирования логического, аналитического мышления в нашей школе и до сих пор формирует основу успешности нашего образования. С другой стороны, если мы посмотрим, какими разделами математики мы грузим детей, то обнаружим, что в них совершенно недостаточно той математики, которая нужна для сегодняшних задач развития технологий. Речь идет не о том, чтобы выбросить все традиционное содержание, а о том, чтобы как можно быстрее перейти к теории игр, к статистике, к теории вероятности, к теории графов и так далее. То есть к тем разделам математики, которые сейчас реально используются в цифровой экономике. Мне кажется, что наша школа застряла в процессе перехода на новый этап и по методам, и по содержанию. Мы очень долго можем откладывать это на потом, но мы с каждым годом теряем позиции в головах у тех, кто у нас учится.
