Если мы посмотрим на вузы, то ситуация схожая. В среднем по стране вузовский преподаватель на полной ставке сейчас ведет одновременно 4-6 разных предметов. Но это же получается не университет. Университет отличается от колледжа тем, что в нем преподают ученые, опирающиеся в своих курсах на результаты собственных исследований. Ясно, что эта ситуация должна меняться, и мы будем упрямо бороться за увеличение бюджета на образование.
Помимо бюджета меня откровенно беспокоит отсутствие в нацпроекте должного внимания к проблеме образовательной неуспешности. Очевидно, что достижение цели проекта по вхождению России в группу 10 ведущих стран мира по качеству образования предполагает адресные меры в отношении детей, испытывающих трудности с обучением, позволяющие им избежать образовательных и как следствие социальных тупиков.
В нашем докладе «12 решений для нового образования» мы показывали, что доля детей, не достигших базового уровня функциональной грамотности в международном исследовании PISA, а это 25 %, никак не может считаться приемлемой для нашей страны, претендующей на глобальную конкурентоспособность. Мы предлагали пакет решений, охватывающих как общее, так и среднее профессиональное и дополнительное образование. Однако в проекте нет ни соответствующих показателей, ни мероприятий, вовлекающих регионы в эту работу.
Сейчас на площадке Экспертного совета нацпроекта мы стремимся привлечь внимание к этому пробелу в содержании проекта и предлагаем конкретные изменения, включающие разработку программ профилактики и коррекции трудностей в обучении, подготовку кадров для работы с разными категориями таких детей, механизмы финансового обеспечения.
– Может быть, отчасти наивный вопрос, но те средства, о которых вы говорите и которых сейчас не хватает, они вообще где-то есть? Их есть откуда взять в принципе, чтобы затем пустить на образование, или же их нет в стране?
– Сейчас будут подводиться первые итоги реализации национальных проектов. Наши с Алексеем Леонидовичем Кудриным позиции совпадают в том, что государство могло бы тратить больше денег из своих нефтяных доходов, подняв так называемую цену отсечения, после которой все идет в Резервный фонд. Мы считаем, что относительно безопасно подняться с уровня 40 до 45 долларов за баррель нефти. Это даст нам примерно 1 % ВВП, который мог бы пойти на решение наиболее острых проблем здравоохранения и образования. Также нужно посмотреть, как будут тратиться те ресурсы, которые все-таки были мобилизованы для реализации нацпроектов. Не исключено, что правительство и президент примут решение о перераспределении определенных средств из тех нацпроектов, которые не очень удачно их осваивают, к тем, которые сейчас построены неэффективно именно в силу нехватки денег. Это будет видно уже осенью.
– Ярослав Иванович, если такое решение вопроса обосновано, не угрожает экономической безопасности страны, то почему же оно не принимается?
– Есть две позиции, ведутся дискуссии. Мы пока в меньшинстве. Многие наши коллеги из финансово-экономического блока нас не поддерживают. Они считают, что это слишком рискованно. Но мы не теряем надежды их убедить.
– Как, на ваш взгляд, будет меняться рынок труда? На прошедшем в июле форуме «Территория смыслов» вы буквально ошарашили присутствовавших, высказав мнение, что едва ли не в течение 10 лет некоторые профессии вообще перестанут существовать – секретари, водители, продавцы, бухгалтеры. А что в этом новом мире будет с учителями?
