В лабиринте беспорядочных строений старого дворца Саакса было несколько восточных бань, но они обычно направлялись в ту, которой пользовался исключительно отец Бабы и которая находилась рядом с его гаремом. Они вместе шли по длинным коридорам и тенистым колоннадам. Теперь, когда Рори был знаком с дворцом, путь не казался ему таким долгим и извилистым, как в первую ночь. Теперь он мог сам найти дорогу во дворце, хотя и редко ходил куда-нибудь один. Его сопровождали Млика или Ома, между которыми всегда возникали яростные споры о том, кому должна быть предоставлена эта честь. Оба были ревностно преданы ему, но Рори больше доверял Млике, чем Оме. Иногда после обеда Рори и Баба, следом за которыми шел Млика, появлялись в дверях бани. Млика помогал Рори освободиться от одежд, а евнух Аль-Джарир помогал Бабе. Приятно было скинуть потные одежды, тяжелые ватные халаты и погрузиться в душистый пар. Еще приятнее было расслабиться под пальцами сильных рук Аль-Джарира, в чьи обязанности входило соскрести пот и грязь с их тел костяным ножом. Нож этот, как он сообщил Рори, был выточен из носорожьего рога и обладал волшебными свойствами, которые делали их тела сильными и мускулистыми.
С выскобленными начисто телами они прошли, как обычно, в другую комнату, где бросились в бассейн с прохладной водой, которая пощипывала кожу после жаркого пара. Оттуда они перешли в затененную комнату, где растянулись во всю длину на холодных плитах пола, а Аль-Джарир стал массировать их своими ручищами. Когда он закончил, то попросил их оставаться лежать на животах, а сам встал им на спины и медленно прошелся вверх и вниз по позвоночникам, массируя спины большими, мягкими пальцами ног. Его вес и давление были едва переносимыми, но приток крови по артериям был хорошим доказательством совершенного знания анатомии человека.
– Аль-Джарир – сокровище, – простонал Баба. – Он может все, только не может оплодотворить женщину. В самом деле, женщины из гарема предпочитают его настоящему мужчине, потому что он способен удовлетворить двадцать женщин за ночь и никогда не потеряет задора.
– Ты позволяешь? – Рори в своем невежестве всегда полагал, что ни один мужчина, кроме господина гарема, не имел права дотрагиваться до женщин.
– Конечно. Спроси своего Карима, и он расскажет тебе, что выполняет двойную обязанность. Он не только охраняет твой гарем, но и обслуживает его. Подумай сам, неужели мы кастрируем мужчин лишь ради того, чтобы они охраняли наш гарем? О нет! С этим справится и парочка великанш-сенегалок. У наших евнухов есть еще одна цель в жизни. Подумай, в гареме моего отца около трехсот женщин. Он был пожилым человеком. Даже если бы он мог за ночь осчастливить одну, ему понадобился бы почти год, чтобы переспать со всеми, и это бы значило, что каждая женщина имела бы мужчину только раз в год, а в случае с моим отцом, человеком преклонного возраста… Так что же им делать, пока они ждут этого единственного за год момента ночного блаженства?
Рори кивнул. Да, он понимает, что в гареме может быть много неудовлетворенных женщин, когда их обслуживает только один мужчина.
Баба ткнул в него пальцем с насмешкой:
– Сразу видно, что хладнокровные нзрани не привыкли к гаремам. Я не хотел тебя обидеть, – торопливо добавил он, – но мы, кто держит женщин в гаремах, должны быть готовы ко всему. Я спрашиваю тебя: что станут делать эти праздные женщины? Как же они выдержат недели, месяцы без мужчин? Да они станут лесбиянками: станут любить друг друга. Одни из них останутся женщинами, кроткими и нежными. Другие возьмут на себя обязанности мужчины, станут властными и жестокими. А это плохо. Всем известно, что как только женщину любила другая женщина, она больше не захочет мужчину. Так что у нас есть евнухи, и раз они ненастоящие мужчины, но могут полностью удовлетворить женщину, мы отправляем их к женщинам, чтобы те были счастливы.
– Мой господин, – Аль-Джарир низко поклонился Рори, сверкая белизной зубов в полумраке, – это действительно так. Ах, эти женщины! Когда мы входим в гарем после вечерней трапезы, они дерутся из-за нас, царапают друг друга, чтобы пробраться к нам. Из трехсот в большом гареме я обслуживал всех, за исключением проклятой английской сучки.
– Английской сучки? Он сказал – английской, Баба?
– Сказал, сказал. Ох и змея. Сущая кобра, мамба, гадюка африканская! Моему отцу не повезло, он получил ее в подарок от султана Магреба, который получил ее от губернатора Танжера. Лакомый кусочек, просто загляденье, но сущий черт, Рори. Она поклялась, что ни один мужчина никогда не овладеет ею, и, когда мой отец – да пребудет он в мире – попытался это сделать, она расцарапала ему лицо. Ему надо было задушить ее там же месте, но он пожалел ее и приберег для одного из своих врагов.
– Я хочу увидеть ее, – подался вперед Рори. – Английская девушка и здесь! Невероятно!
– Ты уже видел ее, брат мой. Помнишь ночь, когда я отдал Хуссейна на растерзанье женщинам? Помнишь самую злобную суку? Это она, волчица, и есть.
– Блондинка с белой кожей? Да, я помню ее. Как она попала сюда?
