– Это не я так назвался, а меня так зовут. Если когда-нибудь вернетесь в Англию, то сможете найти меня вместе с титулом Саксский в альманахе де Гота. Это имя обязательно там будет, потому что Сакс – это старинная шотландская фамилия, хотя немного и потускневшая. Я тоже много славы ей не прибавил, но если я женюсь на вас, вы станете леди Мэри Саксской.
– Интересно узнать, как вы стали братом султана Сааксского? – Мгновение она была в нерешительности. – Сакс и Саакс? Здесь есть связь?
– Не будем отвлекаться. У нас есть дела поважнее, чем обсуждение фамилий, – он указал на диван.
– Нельзя ли подождать до того, как мы поженимся? – Она выдавила из себя улыбку; она просто тянула время. – Вы сделали мне предложение, но вы кое о чем забыли. Разве мужчина, делая предложение женщине, обычно не упоминает о любви?
– В отношении этого слова я полный невежда, миледи. Ближе всего я подошел к пониманию этого слова в Глазго, когда портовая шлюха приютила меня, поделившись со мной холодной бараньей ножкой и своей теплой постелью. И вообще, это слово меня мало интересует; оно никогда ничего для меня не значило; это слово, к сожалению, употребляют неправильно и без всякого на то повода. Я слышал, как его шептали под кустами в Шотландии, в черных шатрах Саакса и даже один раз его шептал молодой негритянский король, точно так же, как вот эта девушка.
Рори обхватил Альмеру за талию и притянул ее к себе.
– И все они, даже король-мальчишка, имели больше оснований услышать это слово от меня, чем вы, потому что все они предлагали мне что-нибудь с готовностью. Только не вы. Нет, леди Мэри, скажем, я пересплю с вами до того, как женюсь. И полагаю, что это ради любви, но ради любви к самому себе, а не ради любви к вам. Рори Махаунд никогда не знал любви к другому человеку.
Голос Мэри стал таким же ледяным, как и ее глаза:
– Вы никогда не узнаете любви. Чтобы любить, надо самому отдать что-то. Любовь значит не только все время брать, но и отдавать тоже.
– Отдавать я тоже умею. Я предлагаю вам полную свободу и свое имя в придачу.
– Но вы не отдаете его мне. Вы продаете его. Я должна заплатить за него именно той монетой, которой вы желаете. Нет никакой разницы, хочу я отдать или нет. Вы требуете и настаиваете на том, чтобы взять. Задумывались ли вы когда-нибудь, насколько благороднее было бы отдать бесплатно, даже не помышляя о вознаграждении?
Он отошел к дальней стене комнаты. Он был в полной растерянности, в которой следовало разобраться. Он с шумом поднял деревянные дощечки жалюзи и вышел на балкон, который выходил на улицу. Жизнь Саакса текла у него под ногами.
Он видел человека, пытавшегося сдвинуть с места осла, которому было слишком тяжело тащить огромную охапку хвороста. Кнут снова и снова опускался на бока бедного животного, которые и без того были покрыты шрамами от укусов слепней. Безногий нищий полз по уличным отбросам, выкрикивая: «Подайте ради Аллаха», но прохожие не обращали на него никакого внимания. Араб в белом бурнусе и в зеленом тюрбане, обличавшем в нем хаджи, гнал перед собой молодого негра в кандалах, ругая раба за его медлительную поступь. Кобель взгромоздился в пыли на суку, глаза животного блестели, пока он яростно работал всем телом, и тут набежала шумная ватага мальчишек и набросилась на спаренных животных с палками и дрынами. Проследовали носилки, несомые двумя вспотевшими нубийцами, один из которых хромал, и ему было больно семенить рысцой по улице. В тенистом углу между двух стен похотливый подросток одной рукой задрал свой изодранный халат до плеч, а другой пытался поставить перед собой на колени маленькую девочку, заставляя отдаться ему.
Рори отвернулся от окна и вернулся по полированным плитам назад, туда, где стояли Альмера и леди Мери. Он боролся с мыслями, которые шли из мозга в пах, но никак не мог от них избавиться.
