– Извините, мистер Элфинстон, этот бой не продается. Он мой личный слуга, хотя вам трудно об этом судить, потому что я не подобрал ему еще одежду. Но уверяю вас, в трюме полно таких же, как он; если вам интересно, вы можете первым взглянуть на них.
– Спаси-и-бо, сэр Родерик, спаси-и-бо. – Он поспешно нацарапал свое имя на бумагах, которые до этого вызывали у него столько подозрений, и отдал их Джихью. – Рад был со всеми вами познакомиться, джентльмены, увидимся на берегу. Если у вас есть еще такие же, как этот, то вы так же желанны в Тринидаде, как цветы в мае.
Он пожал всем руки и, бросив оценивающий взгляд на Кту, ретировался, с лицом еще более красным от выпитых стаканов мадеры.
После отъезда Элфинстона Рори с помощью Кту оделся во все самое шикарное, чем снабдил его Вольяно. Французские фасон и ткани нисколько не умаляли богатство одежды, и хотя ему было жарко, неудобно и непривычно в синем длиннополом фраке и белых панталонах-трико, они в самом деле превратили его в импозантную фигуру. Рубин, подаренный ему Бабой, сверкал на пластроне, а узкие туфли-лодочки блестели, как агат. Рори позвал Кту, чтобы тот стал рядом с ним, и приложил пару белых холщовых панталон к его черной коже.
– Эти должны тебе подойти. – Он отдал панталоны Кту. – Надень их и это тоже, – он потянулся за белой рубашкой. – Если собираешься быть моим слугой, ты же не можешь везде ходить с голой задницей.
Кту принял наряды и натянул их на себя.
– Вы хотите продать меня этому краснорожему? – Голос его дрожал от страха.
– Нет, пока у нас с тобой все будет в порядке. Не пугайся, когда белый человек будет осматривать тебя. Это не значит, что я тебя продаю. Сейчас я отправляюсь на берег. В этот раз я не беру тебя с собой, потому что не знаю, что нас ждет впереди, но после этого ты будешь мне нужен везде, куда бы я ни пошел. Понял?
– Как ваша тень, господин?
– Как моя тень.
Кту взял Рори за руку и прижал ее к своей щеке.
– Ваша тень черна, господин, и эта тень – я.
Рори добродушно шлепнул его и, оставив в каюте, вышел и постучал в дверь Тима. У Тима одеяния были не такими шикарными: он надел белые панталоны, а воротничок и манжеты его темно-красного сюртука украшали брабантские кружева.
– Посмотри на меня, Рори, дружище. – Тим медленно поворачивался кругом, чтобы Рори мог его разглядеть. – Франт чертов, а?
– Я настоящий денди. Жаль, нет парика с косичкой, а то бы вообще выглядел как сам лорд-мэр. Выхожу в свет, Рори.
– Не забывай, что ты – полукороль. Базампо, Тимми.
– Это уж точно, и гарантирую тебе салют из одиннадцати пушек, если б только Джоны Булли знали об этом. Может, мне следует сказать им про свое высокородие?
– Лучше оставайся Тимоти О'Тулом, эсквайром, Тимми. Они все равно не знают, что такое полукороль, и раз уж ты теперь занялся торговлей, то забудь про свои королевские прерогативы. Что ж, старина, давай ступим, на землю Тринидада и посмотрим, что значит иметь твердую Землю под ногами вместо дубовых досок.
Над гичкой был спешно натянут полосатый тент, и четверо моряков, сидевших в ней, были облачены в новые белые штаны, голубые кители и кожаные шляпы. Рори, усевшись в гичку, помахал Джихью и Кту, гордому своим новым обмундированием. Джихью прокричал им над водой:
– Когда вернетесь, мы будем стоять на якоре вон там. – Он указывал в направлении длинного шаткого пирса.
Приятно было снова оказаться на земле, но Рори сильно разочаровался в Тринидаде, если только обо всем острове можно было судить по неряшливому виду порта. Помимо длинного пирса, было еще несколько шатких причалов, но они оказались так малы, что едва соответствовали своему названию; три или четыре небольших баркаса, не больше берегового судна; а на берегу стояло несколько приземистых хижин, крытых пальмовыми ветками. Больше ничего, за исключением паршивых шавок, копошащихся в кучах мусора, черных канюков, лениво кружащих в необыкновенно синем небе, и всеобщей атмосферы разлагающей дремы, нависшей надо всем. Рори уже жалел, что так вырядился, шагая под нещадно палящим солнцем. Он потел, как гренадер, и у него появилось неприятное ощущение, что его прекрасная одежда прилипла к нему, как груда намокшего тряпья.
– Как звезды на помойке, если можно так выразиться, – фыркнул Тим, удрученный вонью, пылью и жарой. – Но, глянь-ка, Рори, вон там навес с зеленой веткой над дверью, а это – старинный ирландский обычай, означающий, что там можно выпить. Теплое пиво лучше теплого воздуха промочит глотку.
Тень, если не обращать внимания на зловонный запах таверны, была как раз кстати после раскаленного солнца, и, войдя внутрь, друзья получили по кружке теплого эля от черномазой девки, чья пропитавшаяся грязью рубашка никак не могла скрыть ее огромных, болтающихся из стороны в сторону грудей.
– На вкус – как ослиная моча, – скорчил рожу Тим.
– Не могу знать, Тимми, – с укоризной указал на него пальцем Рори. – Никогда не пробовал, но верю тебе.
