Рори кивнул в знак согласия и споткнулся в узком проходе о ноги одного ряда и головы другого. Ему было жаль бедных негров. Скрип корабельных досок и стук волн о борт могли напугать даже бывалых моряков. Он старался подавить собственную тошноту и ужас, чтобы подбодрить этих бедолаг. Они представляли собой все капиталовложения его и Бабы, они были альфой и омегой всего их предприятия. Но сейчас Рори стал осознавать, что его интерес стал не только коммерческим. Он ощутил их беспомощность, и ему захотелось помочь им. Само его присутствие действовало на них успокаивающе, и хотя ему удалось поговорить лишь с несколькими из них, перед тем как вернулся Тим с отмычкой, эти несколько в свою очередь успокоили остальных.
Замки раскрылись, и цепи, соединяющие кандалы с наручниками, с шумом упали на пол, извиваясь, как длинные черные змеи. Времени на то, чтобы высвободить всех, не было, но теперь, освобожденные от длинных цепей, люди могли сидеть или стоять и поддерживать равновесие.
Рори, однако, вернулся к первому невольнику, с которым заговорил, и освободил его руки и ноги.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Меня зовут Кту.
– Кту, пошли со мной. Мы выберем людей тебе в помощь.
После того как людей освободили, стенания в основном прекратились. Теперь рабы стали сбиваться в кучки, обнимая и поддерживая друг друга, пока Кту водил Рори от группы к группе. Он показывал на юношу и называл его имя. Когда невольник вставал, Рори открывал его кандалы, и тот сопровождал их до следующей группы, и так до тех пор, пока Кту не набрал десять рослых молодцов. Рори даже в голову не пришло, что эти люди могут стать смутьянами. Некоторая схожесть Кту с Бабой внушала Рори доверие, хотя он понимал, что делал ставку на нечто такое эфемерное, что могло основываться только на интуиции.
Кту, говоря скороговоркой на хауса и других языках, которых не понимал Рори, поставил каждого из отобранных людей в разные отсеки на палубе, дав каждому понять, что люди, лежащие на полу в круге, очерченном рукой Кту, попадали под непосредственную ответственность данного человека. Корабль, вырвавшись из чрева шторма, начал опережать бурю, и качка уменьшилась. Постепенно было восстановлено некое подобие порядка на невольничьей палубе. Запах, однако, оставался, и пол по-прежнему покрывали блевотина и экскременты, но сами люди воспрянули духом, стали очищать друг друга руками и тереть спины.
О еде не могло быть и речи. На камбузе невозможно было разжечь огонь, но, даже если бы пища и была приготовлена, ее невозможно было бы спустить вниз. Но на этой палубе стояли бочки с водой, и Рори знал, что впереди находились складские помещения. Он послал Тима с двумя освобожденными рабами; когда они вернулись, то несли мешки и ведра, а в руках у Тима был длинный металлический половник.
– Когда-нибудь ел морскую кашу, Рори?
– Пока я жив, в рот больше ничего не возьму.
– Ее немного, но она хорошо набьет животы этим бедолагам.
Тим подошел к бочкам с водой и набрал полведра воды. Сделав небольшую дырку в одном из мешков, он отдал распоряжение одному из негров поднять мешок над ведром, чтобы желтая кукурузная мука сыпалась в воду. Помешивая, он получил водянистую кашицу, которая становилась все гуще и гуще, пока наконец из нее можно было скатать пальцами шарик. Ведро с кашей он отдал чернокожему бригадиру на всю его группу, потом позвал другого негра и таким образом приготовил кукурузную размазню для каждого отсека.
Тим скатал пальцами шарик и бросил его в собственный рот. Проглотив его, он скатал еще один для Рори, но тот отказался. А юноши жадно поедали кашу, залезая руками в ведра и глотая шарики один за другим. Они дочиста выскребли ведра пальцами и сели, откинувшись, с улыбками на лицах и ярко сверкая белыми зубами в полумраке невольничьей палубы.
Рори предложил Тиму вернуться к Джихью, полагая, что в отсутствие первого помощника капитану может понадобиться опытный моряк. Сам Рори решил остаться с неграми. Здесь все было в движении, а Рори жаждал общения. Он приказал Кту перенести два полных мешка с мукой туда, где грот-мачта, как ствол дерева, шла вверх через палубы, и, усевшись на мешки и прислонившись спиной к мачте, он добился хоть какой-то стабильности; корабль к тому же раскачивало теперь меньше. Рори сделал знак Кту сесть на пол рядом с ним и рассказать о себе.
Польщенный вниманием, Кту разговорился. Это был юноша лет восемнадцати, с мягким голосом и добродушной улыбкой. От своей матери фуланки он унаследовал тонкие губы и орлиный нос, а также более светлый цвет кожи. Его отец из племени хауса наградил его высоким ростом и силой. Работорговец-араб привез его в Саакс и продал Бабе. Теперь – улыбнулся Кту – он был вместе с известным белым братом султана. Он схватил руку Рори, положил ее себе на голову и стал молить взять его к себе в слуги.
Рори вспомнил, что остался без слуги. Бедный Млика погиб. Почему бы ему не взять этого старательного парня? Если у него не будет получаться, Рори сможет опять отправить его в трюм и попробовать другого.
