– Тогда, наверно, ест. Она еще не стала сукуей и вынуждена принимать пищу. И этот братец ее тоже ест. Но это ничего не значит. Она на тебя порчу навела. Вот что случилось со стариком Гарри. Не думай, что он устал из-за скачек всю ночь напролет. Он не встанет ни на одну женщину в мире, только на нее. Она напилась твоей крови и проглотила твой мужской сок, это дало ей власть над тобой, потому что у нее внутри твои жизненные соки. Потом, чтобы действовать наверняка, она положила дохлого петуха под подушку.
– Мертвого петуха и нескольких глотков моей крови вряд ли достаточно, чтобы обескуражить старика Гарри. Смотри, сейчас я тебе докажу это.
Но его собственные усилия также закончились безрезультатно.
– Сегодня же вечером приеду в Мелроуз, – взволнованно сказала Мери. – Я не позволю тебе оставаться в объятиях этого вампира. Существует только один способ победить обэ – более мощным обэ. Клин клином. Мама Фиби знает.
– Может, надо было мне сказать ей. Похоже, она знает все.
Рори попробовал воду пальцем ноги и шагнул в таз. Он позволил Мэри намылить его и вновь был раздосадован отсутствием ответной реакции. Ладно, завтра все пройдет. Все эти разговоры об обэ – чистейшей воды глупость, бабушкины сказки. Ничего подобного не может случиться ни с ним, ни со стариком Гарри. Чушь!
Пока он купался, с корабля прибыл Кту. Рори побрился и оделся. Когда Рори уезжал, он не осмелился смотреть Мэри в глаза. Если кто и заслуживал взбучки, так это старик Гарри.
– Не унывай, дорогой Рори, – попыталась успокоить его Мери. – Во всяком случае, я не буду волноваться за то, что произойдет в Правительственном доме в отсутствие его превосходительства. Если уж упрямец и на Мэри не встает, будьте уверены, он не окажет знаков внимания ее тщеславию.
Рори кисло улыбнулся.
– И вот еще что. – Мэри указала на него командирским пальцем. – Возвращайся в Мелроуз как можно быстрее. Я буду ждать тебя там… Сегодня ночью никаких проказ, мой козлик. Пусть эта Марая вещи собирает. Она моя, и я завтра же ее продам, пусть убирается ко всем чертям со всеми своими пожитками, потом мы изгоним из тебя злых духов с помощью колокола, книги и свечи и всех прочих противоядий от обэ. Ну, что? Не такая я уж и дура, а?
– Чем больше я вижу почтенную миссис Фортескью, тем больше поражаюсь ее познаниям. Ты, Мэри, Мама Фиби, эта девица Марая и даже леди Мэри. Вы все, похоже, знаете больше, чем я.
– Таков закон, Рори, все женщины знают больше, чем мужчины! Как бы, по-твоему, мы управлялись с ними, если б знали меньше?
– Что-то мне подсказывает, что ты права. – Он взял ее под руку и проводил вниз по лестнице, потом через внутренний двор и остановился у парадных ворот. – Ты собираешься защищать меня сегодня ночью? – Он сжал ей руку.
– Черт возьми, да. – Она встала на цыпочки и поцеловала его. – Так или иначе, мы должны вдохнуть жизнь в малыша-гренадера.
– Тогда ты станешь его командиром, Мери.
– Это точно, и когда я скомандую ему «смирно», пусть только мне не послушается…
– А что?
– Под трибунал попадет, бездельник. Тридцать суток одиночного заключения.
– Это должно на него возыметь действие, так долго он в жизни не оставался один.
Глава XXXVI
Рори поставил ноги на плиты раскинувшейся в тени бугенвиллей террасы Правительственного дома, чтобы отряхнуть слой пыли, покрывшей его башмаки за время короткого переезда от дома Мери. Он поправил черный атласный галстук, расправил пиджак, подтянул белые штаны и снял большую шляпу полумесяцем. Удовлетворившись своим внешним видом, он протянул руку, чтобы дернуть за бронзовую цепь, висевшую рядом с дверью. Где-то в глубинах дома он услышал звук колокольчика. Рори прислушался. Колокольчик замер, и послышались торопливые тихие шаги, бряканье цепи и звук отодвигаемого засова. Часовой, расшагивающий взад и вперед по террасе и потеющий в своей старомодной шерстяной британской униформе, повернул голову, и их глаза встретились на мгновение, как будто часовой хотел заверить Рори, что вот-вот кто-нибудь подойдет.
Дверь медленно открылась в полутьму, обещая прохладу внутри. Фигура, белая, как привидение, в сумрачном свете, поклонилась Рори, и он вошел внутрь, стараясь привыкнуть глазами к темноте. Как только закрылась дверь, он почувствовал себя в объятиях нежных рук, которые, несмотря на трепет, обхватили его со всепоглощающей страстью.
– Милорд, милорд! – Это был такой знакомый и любимый голос. – Фаял сказал мне, что ты здесь, но я не поверила. Ах, милорд, это действительно ты. Я уж и не думала вновь увидеть тебя в такой дали, в этой варварской стране. Аллах милостив. Он посчитал нужным вернуть тебя мне. Валлахи! Он предопределил конец моим страданиям.
