Ее пальцы дотронулись до его лица, едва коснувшись щек, как будто боясь, что его плоть может раствориться в воздухе. Несомненно, это был голос Альмеры с нежными арабскими словами. Он прижал ее к себе, почувствовал, что она плачет и спазмы сотрясают ее хрупкое тело. Ее изящное тело! Да, как всегда, ивовая тростинка. Значит, уже свершилось чудо, на которое он так надеялся, хотя сознавал свою вину: он слишком мало думал об этом.
– Альмера. – Он оторвал свои уста от ее, отстраняя ее тело от себя, чтобы провести рукой по ее плоскому животу. – Да, малышка, я здесь, но скажи, скажи скорее, как мой сын?
– Твой сын, мой господин? Ты знаешь, что у тебя сын?
– Я знаю, что у меня должен был родиться сын. Я никогда не смог бы зачать в тебе девочку.
– Да, Рори, у тебя сын, и у него желтые волосы и белая кожа, как у тебя, и это самый большой младенец, которого ты когда-либо видел, и с самым громким голосом.
– А его имя, Альмера?
– Я зову его Исмаил. Но ты, мой господин, должен дать ему английское имя, я ведь ни одного слова не знаю.
– Пусть оно останется, Альмера. У него будет два имени. Одно – мавританское, а другое – шотландское. Мы будем звать его Исмаилом, как выбрала ты, но еще он будет Махаундом, потому что наполовину мавр, наполовину шотландец. Исмаил Махаунд Сааксский и Саксский. Мы сделаем его принцем Сааксским и бароном Саксским. Будем надеяться, он будет гордиться своим отцом когда-нибудь. Исмаил Махаунд Сааксский и Саксский. Какое святотатственное имя! Ну а теперь, моя дражайшая, о себе. Где мы можем поговорить? Не можем же мы стоять здесь, а у нас есть столько всего порассказать друг другу.
Она взяла его за руку и повела по длинной галерее, его каблуки цокали по плитам пола.
– Иди тише, милорд, – предупредила она, но было поздно; раскрылась дверь, и сноп света упал на плиты. В солнечном свете стояла женщина, волосы ее против солнца походили на ореол.
– Кто это, Альмера? – В голосе звучали резкие нотки, и Рори вышел из тени на свет.
– Ты, наверно, ждала меня, Мэри. Уж конечно, ты знала, что я в Тринидаде.
– Мой лорд Саксский. – Она протянула ему тонкую руку, которая показалась холодной и сухой в его потной ладони. – Должна заметить, ты не спешишь нанести визит старому другу.
– Другу? – Он коснулся руки губами. Она походила на кусок слоновой кости. – Когда же мы успели стать друзьями, миледи Ясмин?
Она вздрогнула при упоминании этого имени, но тень промелькнувшей улыбки показала, что она не была целиком омрачена неприятными воспоминаниями.
– Ну, если не друзьями, то врагами мы тоже больше не будем, Рори. Мы через многое прошли вместе. – Она стала между ним и Альмерой, оставив свою руку в его, потом неожиданно повернулась. – Иди, Альмера, пока это отродье не подняло опять шум. – Альмера была в нерешительности, и леди Мэри повернулась и легонько шлепнула ее по щеке. – Иди же, я сказала. Рори задержал девушку.
– Она тебе не рабыня, Мэри. Если она и принадлежит кому-нибудь, так это мне. А отродье, о котором ты говоришь, – это мой сын. Если тебе есть о чем поговорить со мной, то мне с Альмерой тоже есть о чем поговорить…
– Она может подождать. Тебе нет резона так бахвалиться насчет этого полукровки. Осмелюсь предположить, целая вереница таких ублюдков тянется отсюда до Тимбукту.
– Благодарю, Мэри, и еще чертова дюжина, а то и больше в Шотландии. – Он слегка поклонился. – И запомни, мог бы быть еще один, белее и белобрысее, чем кто-либо из нас, если бы только семя, уроненное мною в тебя, попало на плодородную почву.
Она покраснела, и краска быстро залила все ее лицо. Ее поднятая рука была готова съездить по его щеке с еще большей силой, чем по щеке Альмеры. Рука остановилась в воздухе и медленно, даже любовно, опустилась ему на плечо.
– Слава Богу, что семя не взошло. Но не будем ссориться. У меня и так было слишком много горечи и разочарований в жизни. Я помню все, что ты для меня сделал. Я многим тебе обязана, и прежде всего признательностью. Хватит, Рори, я не отнимаю у тебя права встретиться с Альмерой позже, а сейчас я очень хочу поговорить с тобой. Наедине! Иди, Альмера. – Она отпустила девушку и снова повернулась к Рори. – В любом случае, официального визита у тебя не получится. Мой муж в отъезде. Это единственная возможность для нас поговорить, потому что старый дурак страшно ревнив. Что касается Альмеры, ты можешь поговорить с ней в любое время, а со мной…
Дрожащими пальцами она сделала жест, свидетельствующий о тщетности таких попыток в будущем, и подтолкнула его через порог. Дверь за ним закрылась, и Рори услышал тихий щелчок хорошо смазанного запора.
