Ответить Рори не успел. На другой стороне поляны произошло движение, и четыре воина втащили в круг, освещенный костром, человека. Возможно, он был на несколько лет старше превосходных представителей этой деревни, но он был сильным, хорошо сложенным человеком; однако сейчас, охваченный лихорадкой страха, он представлял собой лишь презренное животное, охваченное ужасом. Никто не обращал внимания на его крики и мольбы, и снова ударили барабаны. Четыре воина подтащили его к тому месту, где лежал Тим, и заставили его стать на колени, тыча копьями ему в голени. Он сопротивлялся, но они заставили его в конце концов опуститься на колени. Сам Рори стоял на коленях, держа Тима за руку, и его лицо находилось всего в нескольких дюймах от испуганного «животного», которое обезумевшими от страха глазами уставилось на Рори, бормоча непонятные слова. Ритм барабанов стал еще неистовее и громче, и теперь все племя, и мужчины, и женщины, взорвалось пронзительным пением, которое походило на единый вой без слов. Один из знахарей схватил копье, лежащее в костре, и поднял его вверх, раскаленное докрасна. Держа его за спиной, он пошел туда, где на земле лежал Тим, и стремительным движением, таким быстрым, что ни Тим, ни Рори не поняли, что он собирался сделать, приложил железо к открытой ране на бедре Тима. Тим вскрикнул и попытался подняться, но два воина сели ему на плечи и сидели, пока наконечник копья прижигал оба края раны. Затем, отняв копье от раны, знахарь воткнул все еще дымящееся копье в тело коленопреклоненного человека, проткнув его насквозь от груди до паха. Два других знахаря схватили тело несчастного и голыми руками разорвали ему живот. Затем они опустили тело с разверзнутым торсом на ногу Тима, закрыв им рану. Стеблями травы они крепко привязали тело к ноге Тима и быстро и аккуратно отчленили руки, ноги и голову с ловкостью, свидетельствующей о долгой практике по разделке туш. Тут появился еще один человек с отрезом белой ткани, который знахари разорвали на узкие кусочки и прибинтовали ими безглавый, безрукий и безногий торс к ноге Тима так, что его совершенно не стало видно, а нога казалась одной гигантской опухолью.
Сделав носилки из рук, юноши унесли Тима, а Рори вместе с Бабой и королем последовали за приплясывающей и кричащей вереницей магов. Они подошли к маленькой хижине, отделенной от плаца перед дворцом несколькими каналами. Изнутри хижина освещалась коптящим факелом, в свете которого виднелась кушетка, покрытая шкурами животных. Осторожно, даже нежно, они положили на нее Тима. После этого началось еще одно совещание между колдунами и королем. На этот раз к ним присоединился Баба.
– Они говорят – он должен остаться здесь на несколько недель, – сказал Баба, поворачиваясь к Рори, – пока тело убитого ими человека не сгниет и не разложится. Это нужно для того, чтобы вытянуть яд из Тима. Нам придется оставить его, но я договорился с королем, чтобы с ним обращались со всем почтением, которое оказывалось бы мне. Наверно, тебе лучше сказать об этом Тиму, потому что они собираются что-то дать ему, чтобы он заснул. Эти двое парней, – Баба показал на воинов, – будут ухаживать за ним. Они будут так присматривать за ним, как будто он сам король.
Рори опустился на пол на колени рядом с Тимом.
– Тим, дружище, ты слышишь меня?
Тим открыл глаза.
– Угу, Рори, что они со мной сделали? Бедный чертяка, они убили его и привязали ко мне. Ох, Рори, забери меня отсюда. Срежь все это у меня с ноги.
– Не могу, Тим. Они говорят – это исцелит тебя, а если я заберу тебя с собой, ты умрешь, это ясно как белый день. Мне придется оставить тебя здесь, но ты не дрейфь, Тиммн. Баба договорился с ними, чтобы о тебе как следует заботились. Они будут прекрасно к тебе относиться, Тимми. Они почему-то хотят спасти тебя, потому что у тебя рыжие волосы. Не знаю почему, но у них есть суеверие, связанное с цветом твоих волос. Я даже; беспокоиться о тебе не собираюсь, потому что эти два парня будут как следует ухаживать за тобой и поставят тебя на ноги. Мы скоро будем возвращаться этой же дорогой, и через несколько месяцев я заберу тебя отсюда. Будешь крепок и бодр, дружище. Не знаю, что у них на уме, но если они не пожалели мужика, который бы стоил не менее десяти фунтов на побережье, то на уме у них что-то серьезное.
– Значит, я остаюсь здесь, Рори. До Ливерпуля из этой дыры и не добраться, но я останусь, и, Бог даст, поживу еще; Не заходи и не прощайся со мной, когда будешь уезжать. А то не выдержу.
Он изобразил вымученную улыбку.
Один из негров поднял голову Тиму, осторожно стерев пот чистой тряпкой. Он разгладил рыжие волосы Тима, и Рори заметил, что черные пальцы с почтением коснулись лица Тима. Другой парень принес чашку, а первый, положив голову Тима на колени, поднес чашку к губам Тима. Он выпил ее и опустился назад на постель.
– Не беспокойся обо мне, Рори, все будет в порядке. Мне уже гораздо лучше. Скоро увидимся, Рори.
Глаза Тима закрылись, и Рори на цыпочках вышел: из хижины.
Глава XVI
