Король продолжал манипуляции с лежащим рядом с ним слугой, не обращая никакого внимания на взоры Рори и Бабы. Когда парень громко задышал, король убрал руку, потянулся за салфеткой, которую подал ему другой слуга, вытер руки и оттолкнул свою жертву прочь. Он подозвал к себе другого слугу, но потом вдруг передумал, что-то тихо сказал ему, после чего слуга подошел к двери строения и исторг громкий, с завыванием клич, который, как показалось Рори, был слышен в родной Шотландии. После этого слуга вернулся и лег рядом с королем.
Снова король стал развлекаться с новым слугой, игнорируя и Рори и Бабу, но на этот раз ему не пришлось закончить свои манипуляции. Страшное привидение появилось в дверном проеме, и король убрал руку, оттолкнув прочь парня, и сел, уставившись прямо перед собой. Рори повернулся, чтобы лучше разглядеть происходящее. Одной фигуры в дверях было вполне достаточно, чтобы напугать любого, ну а вид десяти таких чудовищ просто наводил ужас. Рори шагнул ближе к Бабе, ища защиты от неземного зрелища в близости и спокойствии этого великана. За исключением того, что фигуры двигались, у них не было ничего общего с людьми. На них были высокие треугольные деревянные маски, изображавшие ужасные осклабившиеся рожи, сквозь которые на Рори и Бабу смотрели два глаза. С головы до ног они были закутаны в длинные одежды из обесцвеченной травы, а вокруг шеи у них мотались отвратительные бусы из обезьяньих черепов, человеческих челюстей и сотен каких-то высохших черных предметов, которые Рори заметил на копье предводителя гидов.
Если раньше Рори был поражен безукоризненной чистотой деревни и внутренних покоев королевского дома, то теперь он чуть не лишился чувств от отвратительного зловония, исходившего от этих существ. От них пахло падалью, экскрементами и потом, и Рори заметил, что король держал перед носом мешочек саше. Но было очевидно, что он относится с почтением к этому сборищу шуршащих, лязгающих и вонючих существ. Он медленно заговорил с ними на незнакомом языке, и они по очереди отвечали ему, пока король не повернулся к Бабе и не попросил его по-арабски снять больного с носилок и положить на открытое место. Наступила ночь, но пространство было ярко освещено горящими факелами. Когда Тима положили на землю, воздействие опиума совершенно прошло, и бедный Тим, в изумлении и превозмогая боль, окруженный этими странными фантасмагорическими существами, потянулся к руке Рори.
– Они собираются убить меня, Рори, дружище?
– Они говорят, что хотят вылечить тебя.
Король с огромным болтающимся спереди фаллосом подошел и стал над Тимом. Он стал на колени, чтобы лучше видеть лицо больного.
– Он действительно красив, и волосы у него действительно цвета меди, кожа белая, как молоко. Мы спасем его.
– Рори, что они собираются со мной сделать? – взмолился Тим.
Рори пожал плечами не в состоянии ответить другу, но когда заговорил, в словах его звучала уверенность:
– Буду с тобой откровенен, Тимми. По тому, как обстоят дела с твоей ногой, сомневаюсь, что протянешь еще хоть день. Решать, конечно, тебе, но я бы на твоем месте позволил им делать с собой все, что захотят. Баба говорит, что они владеют какой-то черной магией, какой-то чудодейственной силой, и они действительно могут вылечить тебя, Тимми. Между нами говоря, это – самое проклятое место, где я когда-либо бывал, и не скрою, что я сам напуган до полусмерти, но давай уж доведем дело до конца, а, Тимми?
– Ну, раз ты так говоришь, Рори.
Но теперь уже ни Тим, ни Рори не могли ничего поделать. За пределами круга из факелов гул и грохот барабанов прорезал тишину ночи и эхом откликнулся от близстоящих хижин, слившись в сплошную какофонию. Группками по два-три человека обитатели деревни стекались на поляну. Даже женщины под неусыпной охраной воинов торопились своей странной переваливающейся походкой. Они столпились на противоположной стороне канала, который окружал открытое пространство перед дворцом. Никто не говорил ни слова, и Рори понял, что даже эти люди, знакомые с ритуалами, свидетелем одного из которых стал Рори, были напуганы.
Грохот барабанов продолжался, возрастая по силе и темпу до тех пор, пока Рори не почувствовал, как будто ему били молотком по барабанным перепонкам. Между облаченными в юбки из рафии лекарями, казалось, шло совещание вокруг костра, и один из них воткнул в пламя копье. После более возбужденного общения и дикой жестикуляции началось что-то наподобие танца, заводилой в котором стал один из лекарей, танец его напоминал неуклюжие, прыгающие, скачущие движения: три-четыре шага вперед, один-два назад, а потом снова вперед. Заводила держал в руках сплетенную из травы бечевку, усеянную пучками попугаичьих перьев, конец которой волочился за ним по земле.
