– Нет, – ответила она без иронии. – Там, откуда я родом, полнолуние было важным событием.
– Как это?
– Просто… Это что-то особенное. Как праздник.
– Это круто, – сказала я.
Я подняла телефон и сделала еще несколько снимков. Через камеру я видела, как Мэй снова обратила внимание на луну, точно ее притягивало к ней. Ее бледная кожа светилась.
Я несколько раз щелкнула камерой, желая запечатлеть яркий румянец на ее щеках.
Затем через экран я увидела, что губы Мэй шевелятся. Я не могла разобрать, что она говорит.
– «
Я опустила телефон и наблюдала за тем, как она продолжила, уже чуть громче.
–
Казалось, она впала в транс, читая эти… стихи или что-то в этом роде – и глядя на луну.
– Мэй? – рискнула окликнуть я.
Но она как будто не слышала меня.
–
О чем, черт возьми, она говорит?
Потом Мэй начала дрожать. Я шагнула к ней, не зная, что делать. Ее тело билось в конвульсиях, как будто у нее был припадок или что-то вроде того. Меня охватила паника. Я не хотела, чтобы с ней случилось что-то плохое, особенно при мне.
– Мэй! – позвала я, пытаясь заставить ее опомниться. Она так сильно размахивала руками, что я не смогла бы до нее добраться, даже если бы попыталась.
Ее голос произнес:
–
Черт возьми, это было дико. О чем она вообще говорит?
– Помогите! – крикнула я ребятам. Несколько пьяных лиц повернулись к нам, отвлекаясь от веселья. Себастьян бросился вверх по холму.
–
Мэй теперь безостановочно билась в конвульсиях. Казалось, ее тело потеряло способность оставаться в вертикальном положении. Она оперлась о камень склепа, сползая по нему вниз. Я содрогнулась от мысли о ее больной спине.
–
– Эпилепсия? – спросил Себастьян, добравшись до нас. Остальные последовали за ним.
– Не знаю, – в панике ответила я. – Она просто впала в такое вот состояние.
–
Джесси потянулась за телефоном, чтобы снять видео, но Ларисса остановила ее – возможно, ей действительно было не наплевать на Мэй.
Себастьян взял ее под мышки, чтобы поднять с земли.
– Похоже на «Енохианские Ключи», – заметил Зик. – Хочешь, я возьму ее под колени?
– Давай просто усадим ее прямо, – предложил Себастьян, и оба парня поднырнули под беспорядочно дергающиеся руки Мэй.
– «Ключи» – это что-то вроде библейских стихов, верно? – спросил Себастьян.
– Скорее, вроде заклинаний, – поправил Зик, когда они прислонили Мэй к склепу.
Я понятия не имела, что такое «Енохианские Ключи», но уже поняла, что звучат они невероятно жутко.
Себастьян опустился на колени рядом с Мэй. Ее глаза по-прежнему были устремлены на луну.
–
– Мэй, – мягко произнес Себастьян.
Он протянул к ней руки и заключил ее худенькое тело в объятия.
– Все в порядке, – спокойно сказал он ей. – Все будет в порядке.
Наконец Мэй оторвалась от луны и перевела взгляд на парня, обнимающего ее.
– С тобой все в порядке, – заверил он ее. И почему-то, по крайней мере в этот момент, она ему поверила. Ее тело перестало дрожать.
Мэй неотрывно смотрела на Себастьяна, обмякнув в его объятиях. Хотя сегодня я уже вспоминала «Унесенных ветром» применительно к себе, я не могла отрицать, что в этот миг выражение лица Мэй и ее положение «девы в беде» делали ее больше похожей на Скарлетт О’Хара, взирающую на своего Ретта.
Сюзанна не стала оставлять голосовое сообщение. Она уже в третий раз звонила детективу Нельсону, и в третий раз звонок попадал на автоответчик.
Положив телефон в карман, она вылезла из машины и взяла термос с утренним чаем. Сюзанна вошла в здание больницы и пошла по коридору травматологического отделения, поглядывая на часы. Через полчаса у нее было совещание для всего отделения, и она хотела провести еще несколько исследований до его начала, поэтому ускорила шаг.