Мы с Мэй направились по влажной траве к склепу. Пока мы пробирались по небольшому склону среди надгробий, я избегала смотреть на надписи. Меня всегда пугало, что имена людей выгравированы на каменных плитах прямо над их разлагающимися телами.
Я подумала, не потеряла ли Мэй кого-нибудь из близких.
– Ты часто это делаешь? – спросила Мэй, когда мы подошли к каменному строению.
– Устраиваю фотосессии во время тусовок на кладбищах? Никогда. И вообще я не хожу на вечеринки, – призналась я.
Со стороны группы, собравшейся под холмом, доносились раскаты смеха. Я оглянулась через плечо и увидела Лариссу, сидящую на надгробии и обхватившую ногами Трэвиса.
– А ведь это весело, – сказала Мэй. – Мне нравится быть с людьми.
– Мне тоже, – согласилась я. – Весело быть частью компании.
–
– Ты очень смелая… любишь приключения и пробуешь новые вещи. – Это был комплимент для Мэй, но также и то, что я в последнее время думала о себе – стараясь быть более уверенной и открытой в школе при всем новом внимании.
– Да, именно так. – Мэй кивнула, принимая это к сведению. – Я становлюсь храброй.
Мы подошли к склепу, и Мэй улыбнулась мне.
Казалось, это длится целую вечность.
Двигаясь дальше, я достала свой телефон и поискала лучший ракурс для такого освещения. Это должно было стать моей первой публикацией, поэтому я хотела сделать фотографию правильно. Я вдруг разозлилась на себя за то, что так долго тянула с портретом Мэй. Ночь – не самое удобное время для фотосъемки, особенно на телефон. Если использовать вспышку, то снимки получаются размытыми, поэтому я хотела попробовать получить достаточно света без нее. К счастью, луна была полной.
– Может, встанешь здесь? – предложила я, жестом указывая на то место, где лунный свет был особенно ярким.
Мэй подошла к этому месту, а затем без улыбки посмотрела на меня. Она была похожа на изображение с одного из тех старинных портретов, где все выглядят так, будто кто-то только что умер.
Мне нужно было заставить ее расслабиться.
– Почему бы тебе не попробовать тряхнуть волосами?
– Волосами?
– Да, просто слегка встряхни головой.
Она неуклюже подчинилась.
– И руками, – добавила я. – Просто немного помаши ими, постарайся расслабить тело.
Я видела, как фотограф использовал этот прием на модели в каком-то сомнительном шоу, но он оказался действенным.
Теперь мы обе немного расслабились, и я приготовилась к съемке. Мэй смотрела на экран, и ее лицо почти светилось в лучах луны.
– Наклони подбородок вниз…
Она послушно наклонилась. Я сделала снимок и внимательно всмотрелась в него. Даже не прилагая к этому усилий, Мэй выглядела как модель – словно с ее лица убрали все недостатки, хотя я и не пользовалась фильтром.
Я продолжала делать снимки, пока мы пробовали несколько разных поз.
– Положи руку на бедро… Да, отлично. А теперь наклонись немного назад.
Мэй прислонилась к камню, но тут же отшатнулась. Я забыла о ранах на ее спине. Прошло уже несколько недель, и я решила, что все заживает, но, возможно, рубцы все еще причиняли боль.
– Прости, – быстро извинилась я.
– Все в порядке, – заверила она меня, переводя дыхание. Затем повернулась боком, принимая другую позу, и улыбнулась в камеру.
– Ты невероятно естественна, – похвалила я ее.
Я сделала еще несколько снимков.
– Ты выглядела счастливой, – произнесла Мэй.
– Что ты имеешь в виду?
– Когда он говорил с тобой. Ну Себастьян.
Я остановилась, проверяя последние несколько снимков на своем телефоне. Я надеялась, что Мэй не заметила моей влюбленности в Себастьяна, но ничего не вышло, поскольку ее ум, казалось, впитывал каждую деталь.
– Он тоже выглядел счастливым, – добавила Мэй. – Разговаривая с тобой.
– Правда? – спросила я чересчур поспешно.
Мэй кивнула.
– Он тебе нравится, – сказала она.
Она дразнила меня? Или просто спрашивала? Я не могла понять.
– Я… неважно. В смысле, он хороший, – замялась я.
Не знаю почему, но мне было неловко признаваться ей в своей влюбленности. Почему я превращаю это в большую проблему? Это не преступление – испытывать к кому-то симпатию.
Я сменила тему.
– Лунный свет красиво подчеркивает твои скулы.
Мэй долго смотрела на луну, ничего не отвечая. Ее лицо, обращенное к небу, было строгим и торжественным.
– Давай сделаем еще несколько и закончим, – сказала я ей.
Она снова повернулась ко мне, и я сделала еще несколько снимков. В каждом кадре она выглядела практически идеально, и я не сомневалась, что нам будет из чего выбрать. Я снова щелкнула камерой.
Внезапно голова Мэй на экране резко повернулась.
– Что это было? – Теперь она смотрела на опушку леса, как олень, уловивший запах хищника. Я окинула взглядом неподвижные деревья.
– Я ничего не слышала.
Мэй продолжала смотреть мимо ряда надгробий на лес.
– Может, это был ветер, – предположила я, пытаясь развеять ее беспокойство.
Мэй обернулась ко мне. Я поняла: она сомневается, что это ветер.
– Прости, я всегда нервничаю в полнолуние, – объяснила она.
– А что, ты оборотень, что ли? – пошутила я.
