– Нам нужно обсудить нашу поездку, – напомнила я ей.
Мы с мамой все еще не определились с планом нашей поездки в Чикаго. Было так много музеев, галерей, выставок, которые я хотела увидеть, и нам нужно было составить план, чтобы заказать билеты и не пропустить ничего из этого.
– И, – добавила я, – мы должны обсудить кое-что еще.
Я хотела, чтобы она прониклась идеей подарить мне новый фотоаппарат к Рождеству, чтобы я могла использовать его в поездке и для создания фотографий «Людей, которых вы не знаете».
– Конечно, – ответила мама, рассеянно доставая из сумки какие-то папки.
– Круто, я пойду возьму свой блокнот!
– О, не сейчас, милая. – Мамины слова заставили меня замереть на месте. – У меня слишком много работы, которую нужно успеть сделать. Давай займемся этим в другой раз.
– Когда? У тебя больше никогда ни на что нет времени! – выпалила я.
Мама видела, что я расстроена.
– Прости, Джулс, слишком много всего произошло. Я прошу прощения, что пропустила твой матч, это было неправильно.
Я понимала, что она не лжет; казалось, что ее мысли постоянно крутятся в голове, как пленка в старом кинопроекторе.
Она подошла ко мне и пригладила мои растрепанные волосы.
– Я так горжусь тобой – тем, как хорошо ты учишься в школе, и рубрикой, и всеми твоими новыми друзьями. И больше всего я рада, что ты взяла Мэй под свое крыло. Это действительно много для меня значит.
Я совсем не так представляла себе последствия моего выговора маме за то, что она не пришла на мою игру.
– Хорошо, – только и смогла ответить я.
Чайник засвистел. Мама сняла его с конфорки и разложила по кружкам два пакетика зеленого чая.
– Ты же знаешь, что я не люблю зеленый чай, – напомнила я ей.
– О, это для Мэй. Ты хочешь?
Я уставилась на маму.
– Нет, – резко заявила я и вышла.
Питер вошел в спальню и ослабил галстук.
– Дорогая? – позвал он, стягивая шелковую ткань через голову.
Сюзанна вышла из ванной, на ходу чистя зубы.
– Привет, – пробубнила она, прочищая коренные. – Как прошел день?
– Это был очень длинный день, – ответил Питер, переодеваясь из костюма в фланелевую пижаму. Он весь день провел на работе, хотя была суббота. – Слияние идет хорошо, просто очень много деталей.
– Бог в деталях, – ответила Сюзанна.
– А я думал, что в деталях – дьявол, – усмехнулся он.
Сюзанна вернулась в ванную, чтобы ополоснуть рот.
– Ты пропустил очень хороший ужин, – обратилась она к мужу, перекрывая бульканье воды. – У нас был фермерский пирог, который приготовила Мэй.
Она вернулась в спальню и вытерла лицо рукавом халата.
– Я бы оставила немного для тебя, но мы все съели. Если хочешь есть, есть замороженная пицца, – добавила она.
Она сняла халат и забралась в постель в своей светло-голубой ночной рубашке.
– Спасибо, я поел на работе, – ответил он. – А как прошел твой день?
Она сделала небольшую паузу, размышляя, стоит ли рассказывать ему о том, что она на самом деле сделала сегодня рано утром: проследила за Виктором Петерсоном от магазина, где пыталась с ним поговорить, до молочной фермы его семьи в городе Тисдейл. Но не успела она выйти из машины, чтобы поговорить с ним, как он оказался в окружении коллег-фермеров, так что она не смогла поймать его одного.
Но мужу она ничего из этого не рассказала.
– Как обычно, – ответила она, натягивая на себя пуховое одеяло. – После полудня я отвезла Мэй за новыми ботинками.
– Как прошел матч у Джулс?
– Я не поехала туда, – призналась она. – Замоталась по делам.
– Почему ты мне не сказала? Я бы пришел посмотреть, как она играет, – разочарованно произнес Питер. Он направился в ванную.
– У меня вылетело из головы. Прости. Ой, слушай, – окликнула Сюзанна, пытаясь быстро сменить тему. – Мэй сказала мне, что в Тисдейле нет газет. В буквальном смысле. То есть мало того, что у них нет телевидения, фильмов и прочего, почти нет книг – но нет газет! Представляешь? Это дико. Они полностью отрезаны от внешнего мира. Как будто ничто не может проникнуть внутрь.
Питер вернулся из ванной и опустился на край кровати рядом с ней.
– Дорогая, – мягко начал он. – Думаю, нам следует поговорить о Мэй.
– Что с ней не так? – В голосе Сюзанны прозвучали резкие нотки.
Питер, не привыкший к подобной реакции жены, почти незаметно отпрянул. Но продолжил:
– Ну я обеспокоен. В ней есть что-то такое… неправильное. Я знаю, что она через многое прошла, – добавил он, прежде чем Сюзанна успела прервать его. – Но она пыталась… – Он замялся, пытаясь сообразить, как правильно это сказать.
– Что она пыталась? – почти с вызовом спросила Сюзанна.
Он сделал паузу, а затем наконец сказал:
– Поговорить со мной кое о чем.
Сюзанна уставилась на мужа.
– Она пыталась поговорить с тобой? Что в этом плохого?
– «Поговорить» – не то слово. – Он смахнул ворсинки с покрывала, затем заставил себя признаться. – Она приставала ко мне.
Сюзанна была озадачена.
– Что значит – она к тебе приставала?
– Тем вечером, после ужина в честь дня рождения Дани. Ты, кажется, была на кухне, а она пришла ко мне в кабинет. Спросила, не может ли она что-нибудь сделать… сделать что-нибудь, чтобы отплатить мне.
