Сюзанна мгновение смотрела на него, потом рассмеялась.
– Питер, прости, но это не похоже на то, что она к тебе приставала.
Ему было нелегко, но он не мог больше держать это в себе.
– Она предлагала мне
Сюзанна осмыслила это, не зная, как реагировать.
Питер продолжил:
– Я заверил ее, что ей ничего не нужно делать, чтобы остаться здесь. Мы были рады принять ее у себя. Но… потом она сказала то, что сказала. И я подумал, что ты должна знать.
Сюзанна попыталась объяснить:
– Она просто пыталась наладить с тобой контакт, Питер. Как с отцовской фигурой. Вот и все.
– Сюзанна, мне неприятно это говорить, но я думаю, что у этой девушки могут быть другие представления о том, какую роль может играть отцовская фигура.
Сюзанна взбила подушки.
– Ты слишком остро реагируешь, – заключила она. – Ты не можешь винить ее за то, что она благодарна тебе за прием. Это просто вежливый поступок – предложить отблагодарить кого-то.
Питер почувствовал, как в его душе нарастает разочарование.
– Ты не видишь ситуацию ясно, Сюзанна! С тех пор как Мэй появилась здесь, ты полностью поглощена своей работой, и все, что тебя волнует, – это Мэй. Ты не обращаешь внимания на свою собственную семью. На Хелен, Дани и Джулс.
– Это неправда! – возразила Сюзанна. – Как ты смеешь говорить, будто я не люблю своих детей…
– Я не об этом…
– Признаю, в последнее время я была сосредоточена на работе, но это очень важно, Питер. Мэй очень важна для меня. Я должна помочь ей. Она пережила много травм в своей семье. Я должна помочь ей справиться с этим, – рассуждала она.
Питер посмотрел жене в глаза. Он все еще любил Сюзанну. С того самого момента, как он познакомился с ней в старших классах, когда она переехала в Ремингем.
Он смягчил тон и осторожно поинтересовался:
– А может быть, дело скорее в тебе?
Через два дня после произошедшего я мучилась с испанским языком в гостиной, но в голове у меня все время крутились безрадостные мысли.
Что не так с Мэй? Она была вроде бы хорошей, но в то же время и нет. Неужели это и есть то, что называется «друг-враг»? В школе она все чаще общалась с Лариссой и ее подругами, а я все время
И после той истории с Себастьяном она больше не поднимала эту тему, но я часто замечала их вместе, и теперь она даже ездила с ним на машине. Предательница.
Дома Дани была полностью погружена в свой музыкальный мир, непрерывно занимаясь в своей комнате. Я решила, что мюзикл, который гоняют по кругу – это жестокое и необычное наказание, и это заставило меня постоянно торчать в гостиной, где никак нельзя было избежать общения.
Хелен была одержима своими документами для поступления в колледж и ни с кем не разговаривала ни о чем, кроме как о статистике результатов или о том, как Лэндон будет поступать в тот колледж, в который она сама хочет пойти. Папа много работал, а у мамы, казалось, было время только на Мэй. Я начинала чувствовать себя одинокой как никогда.
набрала я Айзеку в мессенджере. Он не ответил. Я написала ему еще раз.
Я знала, что, если буду доставать его достаточно долго, он ответит. Социальные сети свидетельствовали о том, что Айзек действительно жив и выходит в интернет.
Я ошибалась – ни у кого не было на меня времени. По крайней мере, у меня была моя рубрика, и, слава богу, меня ждала поездка с мамой в Чикаго в декабре. Мне не терпелось уехать от всего. От всех.
– Привет, – промурлыкал мягкий голос.
Мэй стояла у входа в гостиную.
– Привет, – отрывисто отозвалась я. Мне не хотелось разговаривать с ней прямо сейчас. А возможно, и вообще.
Не поняв моего намека, Мэй подошла и опустилась рядом со мной на диван.
Она взглянула на монитор.
– Испанский?
Я закрыла компьютер.
– Что нужно? – В моем голосе послышались резкие нотки.
– О, ничего, – небрежно ответила Мэй, проводя пальцами по пряди черных волос. В последние дни она носила их в основном распущенными, вероятно, благодаря советам Лариссы. – Ты видела, что сделала Джесси на биологии? Она типа как разрезала пополам лягушку. Мистер Гейтли чуть не отстранил ее от занятий.
Я уставилась прямо перед собой, не желая вступать с ней в разговор.
– А кем ты будешь на Хэллоуин? – спросила она, пытаясь завязать светскую беседу.
– Кэрри, – ответила я, складывая руки на груди.
– А кто это?
– Девушка из фильма. Она убивает всех подряд.
Мэй задумалась.
– О, – тихо произнесла она, а потом продолжила. – Наверное, я буду феей.
Конечно, самой невинной и прекрасной из всех. Она сможет порхать по всей вечеринке, быть великолепной и загадочной, и все полюбят ее еще больше. Идеально.
Мэй повертела в руках ожерелье с подвеской в виде половинки сердца, которое я одолжила ей на вечеринку у Челси – это было несколько недель назад. Я сказала, что она может взять его на время, но она до сих пор не вернула его.
– Кстати, я хочу получить свой кулон обратно.
Мэй согласилась, кивнув.
– Ты на меня злишься, – констатировала она.
