Айзек взглядом подбадривал меня.
Вернувшись к Мэй, я увидела, что она все еще роется в своей сумке в поисках флакончика.
– Мисс Рэмси! – позвала я. Она подняла глаза от своего степлера.
– Мы начнем через несколько минут. Я почти закончила, но эта штука постоянно заедает, – сказала она, постукивая степлером.
– Вообще-то, у меня есть вопрос, – заметила я. Она выжидающе посмотрела на меня. – Это… по поводу одного отрывка из книги, – продолжила я, взяв со стола книгу в мягкой обложке.
Не удержавшись, мисс Рэмси вздохнула и направилась по проходу в своих меховых сапогах, которые наконец-то стали соответствовать погоде.
Пока учительница шла к нам, Мэй извлекла из рюкзака свой оранжевый пузырек с таблетками.
Мисс Рэмси приблизилась к моей парте. Я слышала, как Мэй открыла флакон и вытряхнула таблетки. Мне пришлось привлечь внимание мисс Рэмси к Мэй.
– Хм… – Я перелистнула страницу, затем наклонила книгу так, чтобы учительница повернулась в сторону Мэй и увидела ее. – Так вот, Ник Каррауэй…
– Я вам не мешаю? – требовательно прервала мисс Рэмси.
Я проследила за ее взглядом: Мэй раздавала таблетки из прописанного ей флакона Джесси и Кристине. Джесси держала в руках двадцатидолларовую купюру.
Мэй была поймана с поличным.
Мисс Рэмси смотрела на Мэй, которая не понимала, что сделала что-то не так.
– В кабинет директора. Сейчас же.
Я не могла поверить, что меня тоже вызвали в кабинет школьного психолога. Зачем мистеру Тауэрсу понадобилось говорить со мной? Это Мэй продавала наркотики.
И хотя в том, что ее поймали, была моя вина, Мэй нужно было разоблачить как лживую, коварную лицемерку. Может быть, тогда мама одумается и отправит Мэй подальше.
Сидя здесь, в блевотно-желтой комнате ожидания, при мысли о том, что Мэй уедет, я чувствовала себя Дороти из «Волшебника страны Оз», попавшей в красочный мир.
Мэй выскочила из кабинета мистера Тауэрса. Хмуря черные брови, она смотрела на меня холодными зелеными глазами.
Мне было все равно.
Я ждала, что она что-то скажет, но она промолчала. Она прошла мимо меня и вышла из приемной.
– Джулия? – Мистер Лэнс Тауэрс, школьный психолог, стоял в дверях своего кабинета. Он был высоким и худым и носил одежду на несколько размеров больше.
– Спасибо, что пришла, – начал мистер Тауэрс, когда мы расположились в его кабинете. Его диван из искусственной кожи скользил под моей винтажной шелковой юбкой-карандашом.
Он опустил взгляд на какие-то записи.
– Итак, в последнее время в твоей жизни произошли некоторые изменения. Это так?
– Да. Ну одно изменение, – уточнила я.
– Мэй, – сказал он.
– Да. –
Он некоторое время смотрел на меня, затем сделал несколько записей карандашом.
– Расскажи мне об этом поподробнее.
И я рассказала. Я рассказала ему, как Мэй пришла в мой дом, увела мальчика, который мне нравился, забрала все внимание моей матери. Мне было так приятно поговорить с кем-то обо всем этом. Кто-то еще должен был знать, как сильно Мэй портит мне жизнь.
Он внимательно слушал все это, аккуратно делая заметки.
Мне стало интересно, почему все это касается именно меня.
– Но она продавала наркотики, – напомнила я ему. – Я видела, как она делала это и раньше.
Мистер Тауэрс глубоко вздохнул и почесал розовую щеку ластиком от карандаша.
– Джулия, твои учителя заметили, что в последнее время ты подавлена. Ты не уделяешь учебе должного внимания, и твои оценки падают. Я знаю, что в твоей жизни многое изменилось.
– Ну да, – попыталась оправдаться я. – Я только что рассказала вам, как Мэй все испортила.
– Я понимаю, – задумчиво произнес он. – Поэтому я хочу, чтобы ты приходила на консультацию раз в неделю.
– Что?! Почему я должна быть наказана за то, что сделала Мэй? – Я почувствовала, как мое лицо пылает.
– Это не наказание, – пояснил он. – Это для твоего же благополучия.
– А ее вообще накажут? – спросила я.
– Это будет обсуждаться на административном уровне. Но она не знала о правилах.
Гнев поднялся из глубины моего сердца. Я не могла сдержать его, чтобы не взорваться.
– Это несправедливо! Ей все сходит с рук! Она ворвалась в мою жизнь, она разрушила мою семью, она даже увела мальчика, который мне нравится!
– Я понимаю, Джулия, – ровно ответил мистер Тауэрс. Я ненавидела, когда люди вели себя спокойно и сдержанно после того, как происходило что-то серьезное. Они как будто отрицали то, что только что произошло.
– Я считаю, что твои действия…
– Мои действия?!
– …это просьба о внимании. Теперь у нас будет возможность обсудить то, что происходит в твоей жизни, чтобы не накапливать эмоции. Как насчет четвергов в три пятнадцать. Не помешает ли это твоим тренировкам по волейболу?
Мой план обратился против меня самой.
После матча по волейболу я поехала домой вместе со Стейси. Я даже не хотела играть, но если бы я пропустила матч, мне пришлось бы ехать домой с мамой и Мэй, а этого я явно хотела избежать. Мне просто повезло, что тренер действительно включил меня в игру. Однако я была так зла, что перебросила мяч через сетку и заработала очко.
Когда я вернулась в дом, у меня екнуло сердце. Мэй и моя мама сидели на диване в гостиной и пили чай.
