Мичурин уже понял, что окружающие говорят на каком-то особом языке, который Михаилом воспринимается как родной русский. Очередное необъяснимое нечто, о котором думать он сейчас совсем не хотел. Желая отвлечься от сложившейся ситуации, мужчина открыл случайную книжку и начал бесцельно листать страницы. Он опять ощутил себя ребенком, потому что вместо чтения пытался найти какую-нибудь яркую картинку.
И у него это получилось. На одном из разворотов была изображена красивая иллюстрация: маленький мальчик, явно смущаясь, повязывает красный шарф темноволосой девочке.
«Наверное, это какая-нибудь добрая история любви. Неужели Кирсе такое нравится?» — подумал Мичурин, подозрительно взглянув на обложку книги. Далее он повторил эти действия с ещё двумя книгами, а потом, потеряв интерес, решил прилечь на кровать.
Михаил не был уверен, правильно ли ложиться на чужую кровать, так ещё и в уличной одежде, но Кирса сама предлагала это. К тому же, накопившаяся усталость взяла своё. Мичурин положил голову на мягкую белую подушку, от которой приятно пахло женским шампунем, и невольно прикрыл веки…
— Может быть… — забормотал темноволосый себе под нос. — Когда я вновь открою глаза, то окажусь у себя дома? Кто знает…
***
Звук разрывающейся плоти прозвучал намного ближе, чем это было возможно. В сути, он исходил прямо изнутри его черепной коробки. В то же мгновение его густая кровь хлынула на пол, а поле зрения умножилось на одну вторую. Невыносимо жгучая боль быстро распространилась от лица по всему телу, обрекая раненого на чудовищные муки.
— Быстрее! Вызовите скорую! — безнадежно заливала холодное помещение своим криком девушка. — Миша, ты меня слышишь?! Все будет хорошо, врачи уже в пути!
«Чей это голос? Не понимаю… Со мной кто-то разговаривает?» — безмолвно спрашивал он.
— Ты же сильный, ты обязательно справишься! Просто не отпускай мою руку!
«Не могу разобрать слов… Как жаль…» — даже не понимая языка, на котором говорила эта безусловно знакомая ему девушка, он чувствовал боль в её голосе.
— Эй! — вдруг боль смешалась с ужасом, которого прежде не было. — Я же попросила не отпускать? Почему ты разжимаешь руку?! Почему… Почему ты не отвечаешь мне?! Не надо… Пожалуйста, не уми…
«Стало так холодно и тихо… Она что, замолчала?» — истязаемый попытками согреться и расслышать тишину, он скончался.
***
Михаил открыл глаза и сделал резкий глоток воздуха. На его лбу проступил липкий холодный пот, а в висках ощущалась крайне интенсивная пульсация. Он машинально дотронулся до левой части лица, желая убедиться в её целостности.
Испуганный мужчина не понимал, что именно вызвало такие эмоции. Он осознавал, что ему приснился какой-то сон, но содержания совсем не помнил. Мичурин приподнялся и взглянул на свою руку, которой только что ощупал лицо. Разумеется, крови на ней не было, поэтому он слегка успокоился.
— Такое ощущение, будто бы я забыл нечто очень важное…
— Надеюсь, — неожиданно, но приятно коснулся слуха незнакомый женский голос, — это не я Вас разбудила?
Тело и разум Мичурина реагировали довольно живо: он испугался, сильно вздрогнул и резко поднялся с кровати, словно готовясь защищаться, хотя мягкий и одновременно страстный тембр незнакомки не звучал угрожающе.
— Вы неважно выглядите… — с беспокойством заметила она, легким движением откинув со своего белоснежного лица угольные пряди волос. — Вам приснился дурной сон?
Откровенно говоря, перед Михаилом стояла самая настоящая красавица, такая, которым обычно посвящают стихи. Её нежные тёмные волосы вальсом гармонировали с гладкой светлой кожей. Заботливый взор её янтарных глаз подчеркивался тоненькими бровями. Изящные плечи, немного отведённые назад, придавали её осанке уверенность, свойственную мягкой, но сильной женщине.
— Добрый день, меня зовут Михаил Мичурин. А Вы… — старательно мычал Мичурин, затруднясь сформулировать полноценный вопрос.
Он всё еще находился под впечатлением от своего сновидения, так теперь к этому ещё и прибавляется удивление. Более того, его мнительный характер не позволял расслабленно наслаждаться красотой незнакомки, а заставлял остерегаться её незваного присутствия.
— Ах да! — виновато воскликнула она. — Я совсем забыла представиться!
Девушка немедленно отстранилась от стены и, приподнимая подол своего чёрного платья, подобающе поклонилась.
— Меня зовут Виктория Норборг, — наконец представилась она. — Прошу прощения за бесцеремонный визит, однако меня навестить Вас меня попросила наша общая подруга.
— К-Кирса, да? — нелепо переспросил он.
— Разумеется! К слову, — сказала Виктория, указывая пальцем на деревянный столик, — я принесла скромный обед! Кирса говорила, что Вы сегодня совсем не ели... Вам следует подкрепиться!
Мичурин осторожно проследовал взглядом по направлению пальца девушки и увидел на столе тарелки с какой-то едой. Лишь сейчас он почувствовал еле заметный аромат блинов, царящий в воздухе. Книги, которые ранее там лежали, были перенесены на подоконник.
— Да, спасибо…