Они двигались по узкому переулку в неизвестном Мичурину направлении. Антураж сдавливающих их зданий соответствовал беседе: эти дома не входили на главную улицу, и поэтому были слегка пыльными, а в некоторых местах легко замечалась выцветшая краска. Однако чем дальше шли Михаил с Кирсой, тем более ухоженные фасады попадались им на пути.
Предположение Мичурина также изначально казалось чересчур простым, топорным, но чем дальше Маледикта анализировала его слова, тем больше правды в них открывалось.
— Одно лишь меня гложет, — сказала Кирса, остановившись у поворота на главную улицу, — не все из пропавших грешили в открытую. Например, была одна женщина, которая травила бездомных животных… Люди Кормунда знали, что кто-то в деревне занимается этим, но лишь Ингвару, герцогине и её людям было известно, кто виновен.
— Это… — Мичурин хотел было прокомментировать услышанное самым очевидным образом, однако быстро сориентировался и остановил себя. — К слову, чем мы теперь займемся?
— Ах да… — Маледикта заметно понизила тон голоса, подошла поближе к Михаилу и посмотрела ему в глаза. — Твоя догадка оказалась удачной. В сути, она несколько меняет правила игры… Теперь я, вероятнее всего, смогу составить группу риска и следить за потенциальными жертвами. Спасибо тебе, Морок. Сделаешь ещё кое-что для меня?
— Что же? — настороженно спросил он.
— Видишь ли, — деловито начала она, — мне следует встретиться с герцогиней, чтобы обсудить новый план действий. Сможешь дождаться моего возвращения в Кормунде? Мне выделили прекрасную комнату в гостевом доме, и я провожу тебя туда и, конечно же, попрошу кого-нибудь принести тебе еды. Идёт?
— Прошу, — вполголоса сказала девушка, несколько раз провернув ключ в замочной скважине. — Чувствуй себя как дома, Морок.
Белая ладонь Кирсы слегка толкнула еловую дверь, и та послушно распахнулась, словно осознанно подчиняясь авантюристке. Мичурин, получивший приглашение войти, сделал несколько шагов вперёд.
— Уютно… — с долей необъяснимого удивления сказал он.
Это комната действительно была уютной, но в ней не было ничего особенного: солидный деревянный шкаф, большая кровать с высоким матрасом, журнальный столик и два кресла приятного глазу бежевого цвета. На светлых стенах висели канделябры, экипированные отнюдь не свечами, а странными желтоватыми кристаллами.
— Кажется, — задумчиво начал Мичурин, — я никогда вживую не видел гостиничных номеров. Ощущение, будто я попал в какой-то фильм или сериал...
— Опять ты используешь выдуманные слова… — устало вздыхала Кирса, неспособная поддержать этот разговор. — Как бы там ни было, располагайся!
Комната Маледикты находилась на последнем этаже приметного трехэтажного здания, которое в Кормунде именуется гостевым домом. Оно располагалось на главной улице, поэтому вид из окон напоминал яркую картину германской деревни, нарисованную фэнтези художником.
— Я надеюсь, сильно по мне скучать ты не будешь, — без энтузиазма отшутилась Кирса, пытаясь скрыть своё беспокойство. — Я хочу быстрее отправиться в путь, поэтому вынуждена с тобой временно попрощаться. Можешь прилечь или присесть. Чуть позже тебя покормят.
— Хорошо, спасибо... — чувствуя себя ребенком, требующим заботу, неуверенно ответил Мичурин. — Помню, что ты просила сидеть здесь до твоего возвращения. Сколько тебя ждать?
— Три или четыре часа. Боюсь представить, чем ты будешь себя всё это время развлекать…
— Я не из тех людей, которым постоянно нужно развлечение, — признался Михаил, желая успокоить напарницу. — Просто просидеть четыре часа не так уж и сложно.
— Хах! — ехидно усмехнулась пурпурноволосая, выдержав несколько секунд паузы. — После этих слов я ведь не найду тебя повешенным на покрывале, правда?
— И почему я должен делать нечто подобное? Никто за всю историю ещё не вешался от скуки!
— Зануда… — расстроенно протянула она. — Знаешь, если тебе становится страшно или тяжело, то попробуй пошутить. Юмор — это самый прочный щит для человеческой психики. Задумайся об этом, — объяснившись, девушка развернулась и, не глядя на Мичурина, попрощалась. — Мне пора. Увидимся, Морок.
— Ага… До свидания.
Маледикта махнула рукой на прощание и удалилась. Темноволосый закрыл дверь и вновь оглянул помещение.
«Просидеть четыре часа не так уж и сложно, да?» — раздраженно цитировал сам себя Мичурин. «Кажется, я забыл, что у меня нет ни телефона, ни интернета!».
Через какое-то время, ведомый скукой и любопытством, Михаил обратил своё внимание на небольшой столик, на котором лежали всякие книги. Учитывая, что Кирса проживает тут одна, вопрос об их хозяине не стоял.
«Этот язык даже визуально не похож ни на один из известных мне. Хотя некоторые буквы и напоминают латиницу, надписи всё равно выглядят мудрёнее, чем китайский язык…» — мысленно заключил он, разглядывая обложки.