Удивление уступило место голоду. Михаил пододвинул кресло к столу и, атакуемый любопытным взором Виктории, сел. Тарелок было три: две пустые и одна с доброй кучкой блинов. Помимо этого, были ещё две чашки, наполненные чаем, и столовые приборы.
— Если Вы не возражаете… — тихонько сказала она и села напротив Мичурина, пододвигая к себе чашку и свободную тарелку. — Вы ведь не откажете даме, которая предлагает совместно пообедать, правда?
— Да нет…
— Рада слышать! — бодро отреагировала она, услышав удовлетворительный ответ. — Приятного аппетита!
Девушка, не утруждая себя дальнейшей беседой, приступила к еде. Она насадила несколько блинов на вилку, чтобы переложить их себе на тарелку, а потом начала аристократически трапезничать, аккуратно разрезая завернутые блин и отправляя маленькие кусочки себе в рот. Михаил же задумчиво смотрел на наслаждающуюся даму.
«Кто эта девушка? Её фамилия Норборг, верно? Неужели местная герцогиня? Нет… Ту, кажется, звали Адриана. Тогда это кто?!» — гадал Мичурин, нервно почесывая затылок. Он не знал, стоит ли что-то спрашивать у незнакомки или нет. «Вдруг меня посчитают врагом народа, если случайно не так поставлю вопрос?».
— Хм… — Виктория, которая только что с нескрываемым удовольствием уплетала блины, резко остановилась и вопросительно посмотрела на Мичурина.
— Что-то не так?..
— Вы не приступили к еде, — констатировала она. — Вам не нравится лефсе? Или дело в брюносте?
«Про что она говорит? Про блины?» — растерялся мужчина, услышав невинный вопрос, однако сразу же заставил себя восстановить самообладание.
— Виктория… А кто Вы в Кормунде?
— Ах, ну да… — понимающе вздохнула девушка и отложила вилку в сторону. — Я была так голодна, что пренебрегла подробностями. Нужно учиться контролировать себя…
— Можем поговорить после еды…
— Всё в порядке, — заверила она собеседника. — Как я и сказала, меня зовут Виктория Норборг. Я родная сестра госпожи Адрианы Норборг — главы Северной лиги и герцогини Западного Брюнсберга.
«Главы Северной лиги и герцогини Западного Брюнсберга…» — мысленно повторил Мичурин, пытаясь взвесить значимость этих титулов.
— Официальной должности у меня нет, поэтому приходится довольствоваться лишь родословной. Раньше я была неофициальной советницей герцогини, но в данный момент моей сестре более не нужна помощь в управлении… — последние слова девушка произнесла шепотом, на мгновение прервав зрительный контакт с Михаилом. — А что насчёт Вас?
— Извините?.. — выдавил он из себя, притворяясь, будто бы не расслышал Викторию.
Как Мичурин, учитывая сложившуюся с ним ситуацию, должен ответить на такое? Скрываться за несуществующей профессией искателя приключений ему было некомфортно, однако и рассказать правду мужчина не решался.
— Насколько мне известно, у Вас амнезия, так? Кирса сказала, что Ваши воспоминания начинаются лишь с момента пробуждения в лесу... — к счастью, пурпурноволосая подруга Михаила успела подготовить почву и дала Виктории базовую информацию о нём. — То, как Вы туда попали, кем были в этой жизни, что любили и что ненавидели… неужели Вы всё это забыли?
Мичурин слегка удивился тому, что Кирса в этот раз не использовала выдуманную историю о своей старой дружбе с Мороком и о его прибытии в Кормунд с целью помочь расследованию. Неудивительно, это же сестра местной герцогини…
— Я помню своё имя, но в остальном… ничего, — с хладнокровным видом солгал он. Разумеется, Мичурин прекрасно помнил каждую секунду своей серой преисподней, кроме, пожалуй, того самого вечера, однако он не хотел в этом признаваться. Поступи он иначе, от дотошного расспроса не уйти… — А? В чём дело?..
На лице его собеседницы без труда проглядывался настоящий ужас: она плотно сомкнула свои бледно-розовые губы, напрягла челюсть, широко раскрыла глаза и нахмурила брови. Сидящий перед ней мужчина напряженно сглотнул слюну, боясь представить, что сейчас произошло в голове этой дамочки. Впрочем, спустя пару секунд молчания она выдохнула, расслабляя мимические мышцы.
— Даже попытка представить себя в Вашем положении вызывает мурашки по коже. Забыть всю свою жизнь, все достижения, цели и обязанности… Это настоящий кошмар!
— А, ага… — облегченно выдохнул он. — Да, я с Вами соглашусь. Это просто отвратительно. Будто бы у меня что-то отняли…
«Интересно, если бы я действительно забыл всю свою жизнь, то пожалел бы об этом?» — мысленно спросил себя Мичурин. Виктория, лишь представив себя в такой ситуации, явно ужаснулась. Михаил, напротив, страха или печали не испытал. «Наверное, она очень дорожит своими достижениями и планами на жизнь. А у меня что? Существование в серой рутине? Я бы не расстроился, потеряв воспоминания об этом…».
— С другой стороны, я даже не помню, какой была моя жизнь в прошлом, поэтому не особо убиваюсь. Смысла ведь в этом нет, правда? — пытаясь сгладить углы беседы, объяснился Мичурин, а затем охотно перевёл тему. — Да и времени тоже нет. Сейчас в Кормунде пропадают люди. Слишком уж эгоистично думать о себе при таких обстоятельствах.