— Ну чего ты такой растерянный? Может, выпьешь со мной кружечку горячего чая? Если, конечно, не хочешь спать в такой поздний час.
— Чай?.. — удивляясь неуместности предложения, переспросил он. — Да как-то не хочется...
— Чего так? Госпожа Эдегор продает очень хороший чай, тебе стоит хотя бы оценить его мягкий аромат! Он лежит у меня в столе, одну минуту! — Виктория любезничала как ни в чём не бывало, однако быстро вернулась в реальность, обернувшись назад. — Что это?..
Услышав искреннее непонимание, высокий мужчина нервно сглотнул слюну и, немного приблизившись к девушке, положил руку ей на плечо.
— Это ты их убила. Помнишь?
Обомлевшая Вика с ужасом вертела головой, то ли осматриваясь, то ли пытаясь осмыслить случившееся.
— Вспомнила…
Она без резких движений подняла свою изящную руку и потёрла глаза.
— Но почему... Почему я это сделала?..
Виктория провела рукой по своим щекам, надеясь почувствовать на пальцах влагу, но её лицо и глаза были предательски сухи. Она не плакала.
— Я похороню их, — вполголоса прохрипел Брейвик, открыв посреди помещения портал.
Должно быть, он больше не хотел находиться в этой комнате, а потому, найдя удобную причину, немедленно воспользовался ей.
— Угу… — прошептала девушка, неспособная сдвинуться с места. — А ещё… В подвале этого здания должен быть труп… Труп Михаила Мичурина. Упокоишь его?
***
— Таков расклад дел… — вздохнув, закончил рассказ Ленц.
С момента пыток Мичурина прошло два дня. Всё это время Михаил провёл в коме, что позволило ему поближе познакомиться со своим внутренним демоном.
Обычно люди, попадающие в вегетативный сон, обеспечиваются питанием через специальный зонд, однако Мичурину такой уровень сервиса не предоставили. К счастью, его тело, переполненное энергией чужой души, оказалось весьма живучим…
Тем не менее Мичурину крупно повезло, что Виктория Норборг банально забыла про его «труп», ведь в противном случае его бы добили, и никакая энергия души на выручку бы не пришла. Впрочем, забывчивость Вики — следствие определённой проблемы.
— Она сошла с ума, — тихо пояснил Ленц, устремив свой потерянный взгляд куда-то в пустоту. — Мы с ней надеялись, что однажды наступит желанное будущее, в котором каждый житель Брюнсберга познает мир и порядок…
«Судя по его пустым глазам и монотонной интонации, говорит он явно не со мной. Скорее всего, он просто выговаривается в воздух, потому что не знает, что делать дальше…» — мысленно проанализировал Мичурин.
— Каждый раз, пачкаясь чужой кровью, я напоминал себе о том, ради чего мы сражаемся… Да и Вика постоянно повторяла, каким великим однажды станет Брюнсберг.
«Отрешенный монолог… Сведенные брови…».
— И это были не пустые мечты. Объединение королевства действительно было нам по плечу. Вика бы возродила Северную лигу и поставила ультиматум герцогам… Как бы они могли ослушаться?
«Прерывистое дыхание… Тремор рук…».
— Наслали бы на нас орду головорезов и наёмников, горделиво называя это сборище идиотов армией? Да даже если оно так… Виктории Норборг под силу уничтожать толпы…
«Закрытая поза… Побледневшая кожа…».
— Мы бы не проиграли. Раздробленность была бы побеждена, как и работорговля… и прочие омерзительные явления, присущие современному Брюнсбергу. А потом…
«Ты ведь в отчаянии. Правда, Ленц Брейвик?» — безмолвно спросил Мичурин, собрав все печальные детали воедино.
— Впрочем, неважно, — Ленц вдруг прервал свои мечтания. — Викто… Вика проиграла. Самой себе.
Однако несмотря на сделанный вывод, Михаил продолжал своё невмешательство.
— Кажется, что Вика утрачивает понимание морали… Если раньше убийство было для неё тяжелым шагом, то сейчас перед очередным обезглавливанием не вздрагивает даже её бровь… И я наконец понял!
— Что же ты понял? — наконец заговорил Мичурин, подталкивая Ленца к желанной теме.
— Элементальный дух воды, — моментально заключил Брейвик. — Именно он помутил её разум, лишил эмпатии и… должно быть, разъел её душу. Дверь к светлому будущему с грохотом закрылась…
— Извини, что спрашиваю, — прозвучал холодный, лишенный сочувствия голос, — но неужели предпосылок к нынешнему краху Виктории не было?
— О чём ты? — продолжая раздумывать о своём, без особой страсти поинтересовался Ленц.
— Ваш план с самого начала строился на насилии. Подчинить Кормунд, поставить ультиматум Адриане, уничтожить герцогов… Точно ли это могло закончиться миром?
Вечно осторожный и порой непростительно трусливый Мичурин сейчас вёл себя крайне безрассудно. Ленц развязал его, напоил водой и, кажется, не планировал убивать, однако друзьями их это не делало.
— В твоих словах… есть правда, — убийца, впрочем, согласился с критикой. — Хоть и без грубой силы кардинальные изменения невозможны, нам не стоило рассчитывать на добро, выстроенное на крови.
Ставка Михаила Мичурина и Лифии Фомальгаут сыграла.
Несмотря на его бесчисленные преступления, Ленца нельзя назвать плохим человеком. Жестокость, которую он демонстрировал, не была частью его души, а скорее казалась вязкой субстанцией, однажды испачкавшей Ленца.