Отправив Марселя дожидаться сигнала, Шошанна расположилась в своей небольшой каморке. Фильм тянулся невыносимо медленно, и девушка то и дело принималась нетерпеливо постукивать пальцами по колену, отбивая смутно знакомый ритм. Грудь её глубоко вздымалась, а горло что-то неприятно сдавливало изнутри, вызывая тошноту. Однако душевно Шошанна чувствовала себя как нельзя более уверенно и решительно.
Краем уха девушка слышала некоторые отрывки из фильма: слова, крики, взрывы, выстрелы. Но в целом она была равнодушна к показываемой картине. Более того, сейчас, в этот самый момент, Шошанна не могла думать ни о чём другом, кроме как о приближающейся кульминации, которая должна была поставить жирную точку в прекрасно проработанной картине.
Ожидание несколько напрягало Шошанну, но не выводило её из равновесия. Она стояла рядом с проектором, обняв себя за плечи и вперив нечитаемый взгляд в пустоту. Курить хотелось невыносимо, но Шошанна терпела, про себя отсчитывая оставшееся время… В проекторе прокручивалась последняя бобина, и девушка с некоторым нетерпением ожидала, когда фильм подойдёт к своей развязке. Однако неожиданный стук в дверь вынудил Шошанну вздрогнуть, рефлекторно обернувшись в сторону шума.
— Кто там? — нахмурившись, спросила Шошанна, стараясь держать себя в руках и не предаваться панике.
— Фредерик, — коротко ответил голос за дверью, и Шошанна тихо выругалась, про себя проклиная настырного рядового.
Сделав глубокий вдох, Шошанна подошла к двери и, поколебавшись лишь секунду, открыла её, встретившись взглядами с рядовым Цоллером.
— Это Вы хозяйка кинотеатра? — состроив недовольную мину, спросил Цоллер, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться. — Верните деньги: актёр в этом фильме — бездарь, — театрально всплеснув руками, произнёс рядовой и улыбнулся, желая подобным образом, как показалось Шошанне, развеселить её.
Однако Шошанне было не до смеха.
— Что вы здесь делаете? — с плохо скрываемым раздражением в голосе спросила Шошанна, смотря на Фредерика исподлобья, — недовольно и строго.
— Я пришёл к Вам, — несколько растерявшись, ответил Цоллер, пожав плечами, подобно ребёнку.
— Вы видите, что я занята? — бегло обернувшись в сторону проектора, поинтересовалась Шошанна, уповая на то, что Цоллер поймёт её явные намёки и уберётся прочь.
— Да. Позвольте Вам помочь? — не придав значения тону девушки, простодушно ответил рядовой, вызвав у неё раздражённый вздох.
— Фредерик, это не смешно. Вам сюда нельзя, — строго произнесла Шошанна, однако, чуть подумав, добавила уже более сдержанным и приятным тоном: — Это ваша премьера, и вы должны быть в зале.
— Вообще-то, Вы правы, — оперевшись на дверной косяк, произнёс Цоллер с потаённой грустью в голосе. — Я досматриваю все фильмы. Я терпеливо, собравшись с духом, высиживаю до конца сеанса. Но всё дело в том, что этот фильм основан на моём подвиге. А всё геройство лишь в том, что я убил много людей, — Фредерик на секунды замолчал, принявшись растерянно потирать пальцами лоб, словно пытаясь собраться с мыслями.
— И ту часть, которая сейчас на экране, мне не хочется смотреть, — собравшись с духом, произнёс Цоллер, неосознанно мотая головой из стороны в сторону.
— Извините, Фредерик, но…
— Вот я и решил заглянуть сюда и развлечься немного, досаждая Вам, — перебив Шошанну, произнёс рядовой озорным тоном, растянув губы в весёлой улыбке. — И, судя по Вашему лицу, я ещё не потерял хватку.
— Привыкли к тому, что вам лижут зад и забыли, что значит «нет»? — не выдержав наглости Фредерика, вспылила Шошанна, злобно сверкнув глазами. — Нет! Вам сюда нельзя, так что убирайтесь отсюда, — приказала девушка и попыталась закрыть дверь прямо перед носом рядового, однако тот не позволил ей осуществить задуманное.
— Фредерик, мне больно! — потерев пальцами ушибленную ладонь, произнесла Шошанна, с ужасом осознав, что рядовой сорвался с цепи.
— Отлично, значит, Вы хоть что-то чувствуете… Хотя бы физическую боль, — сквозь зубы процедил Цоллер, глубоко дыша в попытке сдержать рвущийся наружу гнев. — Я не из тех, кому говорят «убирайся». Три сотни трупов по всей Италии это бы подтвердили, если бы могли, — чеканя каждое слово, говорил Фредерик, наступая на Шошанну, вынуждая её пятиться назад, вглубь каморки.
Впервые Цоллер поступил несдержанно и грубо. Впервые не пошёл на поводу у Шошанны, решив, что с него хватит оскорблений и унижений. И теперь девушке было действительно страшно. Страшно от мысли, что из этой западни она вряд ли сумеет выбраться. Только если успеет вынуть из сумочки заряженный пистолет и выстрелить в кипящего от злобы рядового…
— После всего, что я для Вас сделал, — продолжал Цоллер, приближаясь к Шошанне, словно пытаясь вдавить её в стену, — отвергать меня очень опасно.
После этих слов Цоллер, подобно обезумевшему псу, набросился на Шошанну, грубо повалив её на пол. От неожиданности девушка даже опешила, не в силах совладать с собственным телом. Перед глазами поплыло, словно её ударили по голове, а сердце забилось так сильно, что стук его заглушал все другие звуки, отдаваясь барабанной дробью в ушах.
