Синди что-то проворковала. Кэсси вновь взглянула на меня, открыла ротик. Дыхание стало ритмичным. Синди покачивала малышку.
Я оглядел комнату. Две двери на южной стене. Два окна. На мебели переводные картинки — кролики и утки. Рядом с кроваткой — качалка с плетеной спинкой. В коробках разные игры, игрушки и книги, которых хватит на целый год, чтобы читать, когда девочка лежит в кроватке.
В центре — круглый стол для игр, который окружали три крошечных стула. На столе лежала стопка бумаги, новые цветные мелки, три заточенных карандаша и кусок картона с надписью: «Мы рады вам, доктор Делавэр». Мягкие игрушки — больше дюжины — сидели на полу, расставленные у стены на точно выверенном расстоянии друг от друга, как курсанты на смотре.
Синди с Кэсси на руках опустилась в качалку. Малышка прилипла к матери, как масло к хлебу. В маленьком тельце не чувствовалось и следа напряжения.
Синди закрыла глаза и начала раскачиваться, нежно проводя ладонью по головке девочки, приглаживая влажные ото сна пряди. Кэсси глубоко вздохнула, примостила голову под подбородок матери и что-то удовлетворенно замурлыкала.
Я опустился на пол и скрестил ноги — аналитический «лотос» психологов, — наблюдая, раздумывая, подозревая, воображая самое худшее.
Спустя несколько минут суставы начали болеть, я встал и потянулся. Синди наблюдала за мной. Мы обменялись улыбками. Она прижалась щекой к головке Кэсси и пожала плечами.
Я прошептал:
— Не спешите, — и начал ходить по комнате. Проводя рукой по чистой от пыли поверхности мебели, рассматривая содержимое ящика с игрушками и пытаясь быть не слишком любопытным.
Все вещи высокого качества. Все то, что нужно. Каждая игра и игрушка безопасны, соответствуют возрасту и способствуют развитию.
Уголком глаза я заметил что-то белое. Выступающие зубы одного из кроликов. В сумеречном свете детской ухмылка этого создания и его товарищей казалась злобной — над чем это он насмехается?
Я припомнил, что видел те же ухмылки в больничной комнате Кэсси, и мне в голову пришла сумасшедшая мысль.
Токсичные игрушки. Неумышленное отравление.
Я читал о подобном случае в журнале, посвященном здоровью детей, — мягкие игрушки из Кореи, набитые, как оказалось, обрезками волокна с химического завода.
Делавэр раскрывает загадку, и все, счастливые, расходятся по домам.
Подняв ближайшего кролика желтого цвета, я надавил ему на живот и почувствовал упругость твердого пенопласта. Я поднес игрушку к носу, но не уловил никакого запаха. На этикетке значилось: «Сделано на Тайване из экологически чистых и огнестойких материалов». Под надписью стояла печать одного из журналов, посвященного вопросам семьи, одобряющая продажу этого товара.
Что это вдоль шва? Два отверстия. Открывающийся клапан для набивки. Я потянул за кнопку и расстегнул ее. Синди повернулась на звук. Удивленно подняла брови.
Я пощупал внутри, ничего не нашел, закрыл отверстие и поставил игрушку на прежнее место.
— Аллергеноносители, да? — спросила Синди, ее голос был чуть громче шепота. — Насчет набивки я тоже думала. Но доктор Ивз проверяла, и никакой аллергической реакции не проявилось. Тем не менее в течение некоторого времени я мыла эти игрушки каждый день. Стирала тряпичные игрушки и ее постельное белье жидкостью Айвори. Она самая мягкая.
Я кивнул.
— Мы даже поднимали ковровое покрытие, чтобы проверить, нет ли чего-нибудь в клее и не завелась ли в прокладках плесень. Чип слышал о людях, которые заболевают в некоторых учреждениях — в так называемых «больных домах». Мы пригласили соответствующую фирму прочистить вентиляционные отверстия, и Чип проверил покрасочные материалы, чтобы определить, нет ли свинца или химикалиев.
Ее голос звучал громче, и в нем опять появилась нервозность. Кэсси заворочалась. Синди успокоила ее, вновь начав раскачиваться.
— Я всегда настороже, — тихо проговорила она. — Все время — с самого… начала.
Она прикрыла рот рукой. Отняла руку и шлепнула ей по колену, белая кожа порозовела.
Глаза Кэсси широко раскрылись.
Синди стала раскачиваться сильнее и быстрее. Старалась успокоиться.
— Вначале один, теперь другой, — прошептала она громко — почти прошипела. — Может быть, мне просто не предназначено быть матерью?
Я подошел к ней и положил руку на плечо. Она выскользнула из-под моей ладони, вскочила с кресла и сунула Кэсси мне. Слезы лились у нее из глаз, руки дрожали.
— Вот! Вот! Я не знаю, что делаю. Мне не предназначено быть матерью!
Кэсси начала хныкать и всхлипывать.
Синди опять сунула девочку мне, а когда я взял ребенка, отбежала на другой конец комнаты. Я обхватил Кэсси вокруг талии. Малышка выгибала спину. Кричала и отталкивала меня.
Я пытался успокоить ее, но она меня не слушала.
Синди толкнула дверь, за ней оказался голубой кафель. Вбежала в ванную комнату и закрылась там. Я услышал, что ее рвет, затем — звук спущенной воды.
Кэсси изгибалась, била ногами и визжала все громче. Я крепко держал ее и похлопывал по спинке:
— Все в порядке, дорогая. Мама скоро вернется. Все в порядке.
