— Того самого. Он был токсикологом. Стефани полгода назад просила его просмотреть историю болезни Чэда, как раз когда у нее появились подозрения по поводу Кэсси. Он сделал это, но очень неохотно — занимался только научными исследованиями и не принимал пациентов. Тогда он заявил, что не нашел ничего подозрительного. Так почему же он вновь взял историю болезни Чэда? Уж не открыл ли что-нибудь новое о Кэсси?
— Прежде всего: если он не работал с пациентами, то как мог узнать что-либо о Кэсси?
— Мог увидеть ее имя в списках поступления или выписки из больницы. Такие списки выходят ежедневно, и каждый из врачей получает их. Имя девочки появляется в них раз за разом, и это, возможно, вызывает любопытство Эшмора, так что он решает вновь просмотреть документы о смерти ее брата. Ассистент — женщина по имени Дон Херберт. Я пытался разыскать ее, но она уволилась на другой день после того, как взяла историю болезни, — ничего себе, нашла время. А теперь Эшмор погиб. Мне не хочется показаться помешанным на заговорах, но все это выглядит странно, согласен? Херберт могла бы разъяснить, в чем дело, но от Санта-Барбары до Сан-Диего ни в одной адресной книге нет ни ее адреса, ни номера телефона.
— Дон Херберт, — повторил Майло. — Первая буква как у Хувера?
— Среднее имя Кент. Как у герцога.
— Отлично. Попытаюсь найти след до окончания смены.
— Был бы признателен.
— Прояви свою признательность, накормив меня. Приличная еда в доме есть?
— Я полагаю…
— А еще лучше haute cuisine[27]. Я что-нибудь подберу. Чтобы вкусно пожрать, очень дорогое, и все за твой счет.
Он заявился в восемь часов, держа на вытянутых руках белую коробку. На крышке — изображение ухмыляющегося островитянина в юбке из травы, вращающего на пальцах громадную лепешку.
— Пицца? — спросил я. — А как же насчет haute и очень дорогого?
— Подожди, пока не увидишь счет.
Он отнес коробку в кухню, поддел ногтем бечевку, снял крышку, вынул кусок и съел его, стоя у стола. Затем вытащил другой кусок, отдал его мне, взял еще один себе и присел на стул.
Я взглянул на свой кусок. Расплавленный сыр, украшенный грибами, луком, перцем, анчоусами, колбасой и множеством других продуктов, которые я не мог определить.
— Что это такое, ананас?
— И манго. И канадский бекон, и брэтвурст, и чоризо[28]. — Он потряс банку. Пустая. Облокотившись на стол обеими руками, Майло взглянул на меня… То, что ты держишь, приятель, настоящая «Паго-Паго пицца» со Спринг-стрит. Предельно демократичная кухня. По кусочку от всех видов пищи. Урок гастрономической демократии. — Он ел и разговаривал с набитым ртом: — Маленький индонезиец продает это с прилавка поблизости от центра, и люди выстраиваются в очередь.
— Люди выстраиваются в очередь и для того, чтобы заплатить штрафы за нарушение правил парковки.
— Ну, как хочешь, — заявил Майло и опять нырнул в коробку, держа руку под куском, чтобы поймать капли расплавившегося сыра.
Я подошел к буфету, отыскал пару бумажных тарелок и поставил их на стол вместе с салфетками.
— Ого, прекрасный фарфор! — Он вытер подбородок. — Что-нибудь выпьем?
Я вынул из холодильника две банки кока-колы.
— Это подойдет?
— Если холодная.
Покончив со вторым куском, он вскрыл банку и отпил глоток.
Я сел к столу и откусил от куска.
— Неплохо.
— Майло знает толк в жратве. — Он с жадностью отпил еще коки. — Что касается твоей мисс Дон К. Херберт, то к ней никаких претензий: никаких вызовов в полицию не зарегистрировано. Еще одна святая невинность.
Он сунул руку в карман, вынул лист бумаги и вручил его мне.
Дон Кент Херберт, дата рождения: 13 декабря 1963 г.
Рост 5 футов 6 дюймов, вес 170 фунтов, каштановые волосы, карие глаза, автомобиль «мазда-миата».
Внизу напечатан адрес: Линдблейд-стрит, в Калвер-Сити.
Я поблагодарил Майло и спросил, известно ли ему что-нибудь новое по делу об убийстве Эшмора.
Он покачал головой:
— Относят к обычному голливудскому нападению.
— Подходящий тип для нападения. Был богат. — Я описал дом на Норт-Виттиер.
— Не знал, что исследовательская работа так хорошо оплачивается, — заметил Майло.
— Не сказал бы, что это так. У Эшмора, наверное, был какой-то независимый доход. Это объяснило бы, почему клиника приняла его на работу в то время, когда она избавлялась от врачей и не приветствовала субсидии на исследования. Весьма возможно, что он пришел со своим приданым.
— То есть заплатил за свое поступление на службу?
— Такое случается.
— Я хотел бы спросить вот о чем. Это касается твоей теории, почему Эшмор начал проявлять любопытство. Кэсси поступала на лечение и выписывалась из клиники, начиная с момента рождения. Почему же он ждал до февраля и раньше не совал нос в чужие дела?
— Хороший вопрос. Подожди-ка.
Я принес выписки, которые сделал из истории болезни Кэсси. Майло придвинулся к столу, я стоял рядом и переворачивал страницы.
