— Сбрасывает порошок в огонь, он вспыхнет синим. Предупреждение всем, кто увидит, о приближении эльфов. — герцог Михаэль наклонился к брату Диасу. — Лучше не поднимать ложной тревоги. При моей жизни им не пользовались.
Монах осторожно отступил назад, начертив на груди знак круга:
— Надеюсь, этого больше никогда не случится.
— Надежда — драгоценный запас, — пробормотал Якоб. — Мы не должны тратить её на неизбежное. — сестра Пламени мрачно кивнула в знак согласия, молча взяла ещё дров и бросила в чашу, отчего пламя взмыло ярче.
— Тогда к делу, — сказал Якоб. Чем скорее он приступит к ничегонеделанью, тем лучше. — Принцессу Алексию нужно короновать как можно быстрее.
— Я мечтал об этом полжизни, — сказал герцог Михаэль, — И я —далеко не единственный её сторонник. Люди жаждут возрождения былой славы и новых надежд на будущее, она обещает и то, и другое. У меня здесь всё ещё есть друзья, я смог вернуть себе прежнюю должность командующего дворцовой стражей. Я видел, как они подтверждали свои клятвы верности.
Якоб потёр подбородок:
— Клятва может быть полезной вещью. Вы уверены, что остатки ковена Евдоксии рассеяны?
— По ветру. Сопротивление законным притязаниям принцессы Алексии будет скорее от обыденных сил.
— Обыденные враги могут убивать так же легко и так же смертельно, — сказал Якоб. — Церковь Востока?
Герцог Михаэль вздохнул:
— Вечно тяжёлый труд. Добродетели Смирения и Щедрости нечасто встречаются среди носителей колеса.
— По моему опыту, носители круга ничуть не лучше.
— Жрецы боятся влияния Папы. Что могут попасть под власть Жижки и Бок и лишиться своих привилегий. Но эльфы неспокойны, и патриарх Мефодий не лишён здравого смысла. Мне удалось убедить его в законности притязаний моей племянницы.
— Или, по крайней мере, можно заставить служить его собственным целям, — пробормотал Якоб, а брат Диас покачал головой. — А что насчёт дворян?
— Как один из них, могу с уверенностью сказать — более жалкой шайки гиен не найти в Европе.
— Безжалостная конкуренция.
— Они запросят высокую цену за свою поддержку. Уже представили мне список того, что они называют давней несправедливостью, подразумевая под этим мелкие обиды и наглый шантаж.
— Могу я их увидеть? — спросил брат Диас.
— Умоляю освободить меня от этой тяжести. — герцог Михаэль достал пачку бумаг, которую монах принялся перелистывать в свете Пламени святой Натальи. — Но больше всего меня беспокоят сыновья Евдоксии.
— Марциан, Константин и Савва мертвы. — Якоб поморщился, коснувшись всё ещё болевшего места на груди, откуда вылезло остриё меча Константина.
— Наконец-то хорошие новости. — герцог закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Вы оказали Трое великую услугу.
— Незаконченную. Остаётся ещё Аркадий.
— Самый умный из четверых и самый влиятельный. Он — адмирал императорского флота. Платил все годы жалованье матросам, пока ими пренебрегала Евдоксия, и они его за это любят. Он мог бы завтра же организовать блокаду города и заморить нас голодом за несколько недель. Если бы купцы не восстали в течение нескольких часов из-за помех в торговле.
— Политика всегда и везде такова, — пробормотал Якоб. — Никогда нельзя останавливать движение денег. Значит, Аркадий — самая большая угроза.
— Несомненно. Но у меня есть план, касающийся его…
— Атеней. — брат Диас развил тему о требованиях знати. — Леди Севера говорила, там имеются записи?
— За века. — ответил герцог Михаэль. — В отношении бюрократии Восточная империя не знает себе равных.
— Могу я обратиться к ним?
— Не вижу возражений, если вы не будете отклоняться от записей. Некоторые чрезвычайно опасные… — Михаэль, казалось, подыскивал подходящее слово. —
— За последние месяцы я насмотрелся ужасов, — откашлялся брат Диас. — Поверьте, и
— Этот монах всегда казался мне странным выбором на роль лидера. Есть ли в нём больше, чем кажется на первый взгляд?
— В каждом человеке есть больше, чем кажется на первый взгляд, — сказал Якоб. — Брат Диас — человек, ищущий своё предназначение. Без него он — странный выбор. Если бы он его нашёл… кто знает, на что он способен? — его тело успокаивалось после подъёма, адское жжение стихало, превратившись в привычную боль, тепло пламени согревало спину, когда он повернулся к открывшемуся виду. — Глядя на это, можно поверить, что возможно всё.
— Я забыл, как это поражает тех, кто видит его впервые.
— Я видел его раньше. Я стоял на этом самом месте и видел армию эльфов, их огни, словно звёзды, разбросанные по чёрной земле. — Якоб медленно провёл кончиками пальцев по высеченным именам. — Кажется… это моё. — трудно сказать определённо, линии были истёрты за долгие годы. Почти так же, как и человек, который их вырезал.
— Я