Дьяволы полностью

Она уже ездила прошлой осенью на осле, когда отправилась на север собирать урожай. Ей тогда предложили хорошие деньги за лёгкую работу, и наврали в обоих пунктах. Лошадь, на которую её посадили, пахла лучше и вела себя гораздо лучше, чем осёл, но ещё она была намного выше, а поездка в дамском седле казалась откровенным предложением проломить череп. Каждый толчок приводил её в панику, рисуя картины попадания под чудовищную повозку, грохочущую сзади — самый логичный конец этой сказочки.

Её губы были сухими, как будто она проворачивала дурно продуманную аферу. Приходилось постоянно останавливать себя, чтобы не облизывать их, как какой-нибудь ящерице. Она могла бы сыграть принцессу, не так ли? Насколько она могла судить, вся их деятельность сводилась к мытью, причёсыванию, примерке нарядов и разговорам о себе в третьем лице. Деревянная половица могла бы делать то же самое. Она могла бы сыграть деревянную половицу, не так ли?

Она играла чудом исцеляющуюся калеку, простачку, вылеченную живительным зельем, сиротку, нашедшую кошелёк, и очень услужливую дочку паломника, знающую короткий путь к хорошей дешёвой комнате. Прямо по тёмному переулку, нет, не волнуйтесь, немного дальше, это действительно отличная комната, немного дальше. Она даже однажды играла дочь дворянина, хотя перестаралась с акцентом, цель увидела её насквозь, пришлось прыгнуть в канал, чтобы избежать побоев.

Она беспокоилась, что в конце этой конкретной проделки её ждет что-то похуже побоев. Она продолжала искать выход, но вокруг были вооружённые люди — крутые ублюдки с жёсткими лицами с кучей твёрдого металла под рукой и кругами спасённых на камзолах. Герцог Михаэль успокоил, назвав их её защитниками, но её отношения с мужчинами, особенно с вооруженными мужчинами, особенно с вооруженными мужчинами церкви, вызвали эмоции прямо противоположные успокоению.

На самом деле, если бы вам вздумалось лицезреть чёртову противоположность успокоению, то не надо далеко ходить, вот она — едет на гигантской лошади в дамском седле.

Она тяжело вздохнула. Попыталась успокоить нервы. Паника не печёт пряники, как, вероятно, сейчас говорит Кошёлка новой партии сирот. Каждому нужно за что-то держаться. Алекс держалась смелых планов и постоянного движения. Правда, теперь её ловкие планы оказались какашками, закрученными штормом и превращёнными в вонючую жижу. Случается с планами. И тогда надо выдавить парочку новых.

Всё, что ей нужно было сделать — выжидать, получая всё возможное, оставаться начеку и быть готовой исчезнуть. Нет таланта лучше, чем оказаться далеко в момент, когда дела пошли плохо. Ей всегда нравилось думать о себе как об одиночке, самостоятельной, как бездомная кошка, но каждому время от времени нужен друг. Кто знает, когда понадобится тот, кто возьмёт на себя вину?

Её дядя, если он действительно считал себя её дядей, ехал во главе колонны с монахом, имеющим глупо-озадаченный вид, седым никогда не улыбающимся рыцарем, и любительницей шляп, которая улыбалась слишком много. Алекс не могла понять, какая польза может быть от древнего ублюдка на крыше фургона. Он был похож на труп в сутане. Даже не на свежий труп. Даже не в красивой сутане. А человек с нелепой ухмылкой, который собирался заставить мертвецов танцевать, всё время пялился на своё запястье. Рядом находилась служанка, которая ехала, словно родилась в дамском седле, но она расчёсывала, пудрила и одевала Алекс с таким молчаливым презрением, будто это она принцесса, а Алекс — служанка.

И последняя из компании — эльфийка.

Алекс никогда раньше не видела их во плоти. Люди говорят, что они враги Бога, питающиеся человечиной, люди пугают детей историями о них, и проповедуют новые крестовые походы против них, и сжигают их чучела по праздникам. Если хотелось кого-нибудь обвинять, эльф оказывался лучшим объектом. Остроухая губка для обвинений, прямо под рукой. Поэтому Алекс крепко схватила поводья и заставила лошадь немного ускориться.

— Так..., — начала она. Обычно, стоило Алекс начать говорить, рот продолжал сам собой. Но когда эти странные глаза обратились к ней, такие большие, не из этого мира, единственные слова получились, — ...Ты из эльфов.

Голова эльфийки склонилась набок, мягко покачиваясь в такт движениям её лошади. Шея спутницы была длинной и тонкой, как молодая бледная ветка, и она открыла эти свои глаза ещё шире.

— Что меня выдало?

— О, я очень проницательная, — сказала Алекс. — Скорее всего акцент.

— Ха. — эльфийка снова уставилась на деревья. — Ещё одна причина держать рот закрытым.

Если бы Алекс можно было так легко отшить, она бы давно умерла от голода.

— Я Алекс. — она рискнула упустить поводья ради возможности протянуть руку, покачнулась и ей пришлось схватиться за луку седла, затем снова протянуть руку. — Или… Алексия Пирогенет? Не совсем уверена, кто я сейчас…

Эльфийка посмотрела на ладонь. Посмотрела на стражей. Затем протянула свою руку и пожала. По какой-то причине Алекс ожидала, что эти длинные тонкие пальцы будут холодными. Но они были тёплыми, как у всех остальных.