Дьяволы полностью

— Большинство вещей в мире не такие уж и весёлые, — пробормотала эльфийка, которая, несмотря на близкое соседство, примерно удвоила сейчас количество слов, которые Бальтазар когда-либо слышал от неё.

Одна из прислужниц с чашей красных чернил опустилась на колени, в которую Её Малюсенькое Святейшество окунула указательный палец, затем провела прямую линию по запястью вампира. Средним пальцем она сделала то же самое с эльфийкой.

Папа сделала ещё один шаг, и Бальтазар посмотрел в лицо самого представителя бога на земле. Незагорелая маленькая девочка с большой родинкой над бровью, миниатюрная белая шапочка с трудом удерживает копну непослушных каштановых кудрей. Бальтазар слышал о ней, как о величайшей из представителей тайных сил в мире, появившейся на протяжении нескольких столетий, и был скептичен. Ходили слухи, что её появление величают Вторым пришествием Спаситель, от этого он хотел смеяться. Теперь, глядя на её священную персону собственными глазами, он больше склонялся к слезам. Если этот бесперспективный ребенок был действительно последней, лучшей надеждой мира, то, похоже, мир обречён, как и говорили.

— Кто этот новый парень? — она наклонила голову, глядя на Бальтазара, подвергая свою шапку опасности совсем свалиться. Одна из помощниц нервно вертелась, возможно, надеясь поймать головной убор.

Брат Диас прочистил горло:

— Это Бальтазар... э-э-э…

Вздох отвращения Бальтазара граничил со стоном:

— Шам... Ивам... Дракси.

— Колдун...

— Вол-шеб-ник, — поправил он, выговаривая каждый слог. Это могло бы прозвучать более весомо, если бы он не был одет только в застиранную ночную рубашку, предоставленную для аудиенции, но он сделал всё возможное, чтобы казаться грозно-таинственным даже в этом случае, максимально подняв одну бровь во властной гримасе и глядя на верховного лидера церкви сверху вниз. Было несложно, поскольку та едва доставала ему до живота. Она попыталась щёлкнуть пальцами, но у неё получилось лишь тихое «цвап».

— Подожди! Это ты заставляешь трупы танцевать? Настоящая опера, как я слышала!

— Ну… только первый акт, по правде говоря. Я вносил поправки в либретто, когда появились охотники на ведьм, и, если быть до конца честным, я всё ещё не могу заставить трупы петь. Определённо недостаточно для искушённого ценителя. Скорее мелодичный стон…

— Я бы с удовольствием посмотрела на это! — воскликнула Её Святейшество, хлопая в ладоши, и Бальтазару пришлось признать её детский энтузиазм довольно милым.

— Мне было бы приятно устроить представление...

— Возможно, в следующий раз, — сухо сказала кардинал Жижка.

Её Святейшество закатила глаза:

— Боже упаси, попробовать хоть как-то повеселиться. — она окунула кончик мизинца в чернила и провела им по вытянутому запястью Бальтазара, судя по всему, чрезвычайно довольная проделанной работой.

— Готово!

Он с нетерпением ждал продолжения. Но продолжения не было. Это оказалось единственным элементом чародейства. Линия. Даже не прямая линия. Даже не ровная линия. Чернила с одной стороны превратилась в каплю, которая постепенно сползала по его запястью. Никаких кругов внутри кругов, никаких рун высшего и низшего ранга, никакой спирали Согайгонтунга с сакральными отрывками, вписанными на правильном расстоянии в каждом из пятнадцати углов. Детский рисунок пальчиками, в буквальном смысле. Бальтазар едва мог решить, радоваться ли тому, как легко он освободится от этой жалкой попытки, или оскорбляться способом, которым решили ограничить силу практика его возможностей.

Несовершеннолетняя Понтифик отступила назад, чтобы рассмотреть смехотворную паству часовни Святой Целесообразности, прижав красный кончик пальца к губам, оставив заметное пятно. Она наклонилась к кардиналу Бок.

— Что мне нужно сказать? — дирижёр Небесного Хора улыбнулась ей, как снисходительная бабушка.

— Я не думаю, что это имеет большое значение... — Бальтазару пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы удержать челюсть не отвисшей. Эта женщина считалась одной из самых учёных магов в Европе! Теперь она оказалась большей халтурщицей, чем Сукастра из треклятого Биворта.

— Но, возможно, что-то вроде... — она взяла драгоценный круг, который носила на шее, и начала рассеянно полировать его рукавом, щурясь в потолок, как будто только сейчас задумалась об этом. Бальтазар внешне таращился, внутренне трепетал. Старая стерва на лету сочиняла побуждения! Формулировка истинного связывания! Папского связывания, не меньше! Он пытался представить, что конкуренты, соперники и откровенные враги в тайном братстве подумают об этом, когда он им расскажет.

— Я требую, чтобы вы проводили принцессу Алексию в Трою… подчинялись указаниям брата Диаса… и увидели её возведённой на престол императрицы Востока.