Дьяволы полностью

— Тогда для чего он? — спросила Алекс, отчаянно поскуливая.

— У меня такое чувство… Я бы предпочла не знать. — Солнышко немного сгорбилась и положила руку на плечо Алекс. — Они смотрят на сундук.

— Может, именно его они и ищут, — прошептала Алекс. — Может, они тоже военные жопы. — она слышала отголоски разговоров, приносимые ветром. — Что они говорят?

— Они говорят — Датчанин уже в пути. Кажется, они этим обеспокоены.

— Кто этот Датчанин? О, Боже. Кто может беспокоить человека с гигантским штопором?

Солнышко не потрудилась ответить:

— Они бросили вещи на пляже, — пробормотала она, прищурившись. — Значит, ищут что-то другое.

Алекс сглотнула. Она не хотела произносить это слово, но от этого было не уйти:

— Меня?

— Думаю, нам лучше двигаться, — прошептала Солнышко, сползая по склону дюны на животе.

— О, Боже, — прошептала Алекс, скользя за ней. — Они видели следы?

— Они проявляют к ним интерес. — Солнышко схватила Алекс под руку и потянула её вверх. — Думаю, сейчас нам лучше бежать!

И Алекс побежала.

К сожалению, это было не в первый раз.

— Толкайся, чёрт возьми!

— Чем именно по-твоему я занимался последние несколько изматывающих часов? — прорычал Бальтазар сквозь выбивающие дробь зубы. — Висел здесь безвольно?

— Вместе со словом «висел» я бы использовала слово… — Баптиста зажмурилась, когда волна ударила по голове и накрыла лицо её мокрыми волосами. Она сдула их с громким фырканьем. — Вяло. Теперь толкайся!

Бальтазар издал звук, подчёркивающий внутренний дискомфорт от этого заявления, и удвоил усилия, толкаясь к берегу. Честно говоря, это нагромождение острых камней, окаймлявших залив, не заслуживало использования громкого термина «берег». Волны собирались и накатывали на скалу, вызывая взрывы брызг высотой со здание, смывая их прямо к водяной могиле всякий раз, когда их плот делал хоть малейшее продвижение. Честно говоря, три больших весла пострадавшей галеры, связанные вместе поясом Бальтазара на одном конце и Баптисты на другом не заслуживали использования громкого термина «плот».

— Толкайся, я сказала!

— Я толкаюсь! — прорычал он, немедленно задохнувшись, получив полные лёгкие морской воды. Он дышал больше водой, чем воздухом с тех пор, как они вошли в этот проклятый залив. Горькая ирония судьбы заключалась в необходимости бороться с ледяной Адриатикой часами, с неиллюзорной возможностью утонуть, когда до земли было рукой подать.

Последнее отчаянное усилие приблизило их достаточно, чтобы Баптиста ухватилась за выступ и подтянулась на скалу.

— Слезай! — прошипела она, её лицо исказилось в напряжённой гримасе в попытках удержаться за плот.

— Ты думаешь… я пытаюсь… остаться?

Волна ударила Бальтазара о камень, и у него хватило сил уцепиться кончиками пальцев, когда вода отхлынула. Камни были скользкими от водорослей, покрытыми острыми как бритва ракушками, он царапал их босыми ногами, скользя, скользя, отчаянно пытаясь найти опору.

— Ах… боже… нет… да!

Он упёрся в твёрдого моллюска большим пальцем ноги и, побледнев от усилий, подтолкнулся, наконец перекатился на спину, задыхаясь как выброшенная на берег рыба, дрожа и трясясь, весь избитый и окровавленный от выпавших испытаний. Только колоссальным усилием воли он смог удержаться от слёз изнеможения.

— Большое спасибо за помощь! — проорал он Баптисте, садясь.

— Ты выглядел так, будто у тебя всё получалось, — бросила она, подтягивая плот на скалы.

— Мне действительно приятно видеть, что ты предпочитаешь спасти свои вёсла — не имея лодки, заметь, — чем помогать человеку, который не так давно спас тебе жизнь!

— Ну, мне нравится этот ремень, — проворчала она, застёгивая пряжку со щелчком. — Что касается спасения жизней, я могла бы поклясться, что спасла твою дважды. Благодарность ничего не стоит, знаешь ли.

— Благодарность? — выдохнул Бальтазар. Она могла быть мокрой насквозь и босиком, но, по крайней мере, вышла из солёной воды одетой от шеи до щиколоток. Бальтазар сбросил штаны, чтобы свободнее двигаться в воде, и теперь ветер давал ему веские причины сожалеть об этом выборе. — Я не думал, что может быть холоднее, чем в море. Теперь я осознаю свою ошибку!

— Вряд ли это твоя первая ошибка, раз ты решил спрятаться в трюме тонущего корабля. — она сердито посмотрела на него, выжимая прядь волос, которая тут же встопорщилась непослушными локонами. — Не стесняйся, можешь нырять обратно.

— Благодарность? — прошипел Бальтазар, махнув рукой в сторону мрачного побережья, холодного моря, плюющегося неба. У него едва хватило сил говорить, но это его не остановило. — За то, что потерпел кораблекрушение бог знает где на бесплодном берегу Далмации?

— Ты жив, не так ли? — прорычала она, явно намекая, будто он жив только с её позволения.