Дьяволы полностью

— Благодарность, говорит она! Нельзя и надеяться встретить более снисходительного человека, чем я… — она упёрла руки в бедра и выгнулась, чтобы проорать в небо: «Ха!» — …Но я считаю справедливым предупредить тебя — даже моё терпение имеет пределы. — он потопал к веслам, яростно размахивая руками. — У меня есть ремень, — и он сорвал мокрую вещь и потряс перед её лицом, — Но нет штанов! Что мне делать, позволь спросить, с ремнём, но без…

— Заткни им свою чёртову пасть! — закричала Баптиста, затем схватилась за голову. — Я самая легкомысленная женщина в Европе… — Бальтазар упёр руки в бедра и выгнулся, чтобы заорать: «Ха!» в небо. — Я общалась с ведьмами, общалась с пиратами, сотрудничала с троллями, — она по очереди тыкала ему в лицо пальцами, — Бездушные кардиналы, придурки-аристократы, даже этот проклятый вонючий призрак, который обитал в канализации Генуи…

— Жаль, я пропустил это приключение.

— Я ещё не встречала грёбаного мага, который мне бы понравился, но я всегда находила способ работать с ублюдками, но, клянусь богом, ты… что? — рявкнула она, подозрительно нахмурившись.

Он начал улыбаться:

— Не могу не заметить, ты причислила меня к магам.

Она закрыла лицо руками:

— Надо было уйти после Барселоны.

— Ты начинаешь относиться ко мне теплее! Это был лишь вопрос времени, когда появится почтение, несомненно подобающее одному из самых выдающихся умов Европы!

Баптиста уставилась в землю:

— Спаситель наша, почему ты не утонул.

— Вскоре ты будешь хвастаться, как я был для тебя, пусть недолгое время, другом и коллегой.

Баптиста поморщилась, глядя на небо:

— Спаситель наша, почему я не утонула.

— В своё время мы… ургх. — Бальтазар согнулся от приступа тошноты, желчь хлынула в рот. — Чувствую себя немного — ургх.

— Это связывание. — Баптиста посмотрела вглубь острова. — Принцесса Алексия, должно быть, выжила.

Бальтазару пришлось скрючиться от очередного спазма:

— Благие вести сыплются одна за другой.

— Нам придётся её найти.

— И как конкретно ты предлагаешь это сделать? Все выжившие могут оказаться разбросанными миль на пятьдесят по берегу! Уф! — и его согнул ещё более неприятный спазм. Острая боль, желчь во рту, кружащаяся голова. — Без настоящего чуда мы её не найдём.

Баптиста наклонилась и прорычала прямо ему в ухо:

— Если бы только со мной был один из самых, в жопу, выдающихся умов Европы!

— Прорицание — далеко не самая моя сильная сторона… — замёрзший, больной, отчаявшийся, Бальтазар изо всех сил старался вспомнить, в чём была его сильная сторона. Выбрался из мрака своих страданий и, несмотря на неблагоприятные обстоятельства, невыполнимую задачу, полное отсутствие ресурсов, поддержки или даже штанов, всё же уловил проблеск решения. — Но… возможно… я мог бы разработать ритуал… получив доступ к соответствующему слиянию энергетических каналов…

— Чего?

— Выражаясь языком профанов — каменный круг.

— Друиды? — Баптиста выглядела далёкой от восторга, услышав эту идею. — Эти ушлёпки относятся к себе слишком серьезно.

— Я не энтузиаст жизни во мху, поверь мне, но положение обязывает. — он вздохнул, выпрямился, вздрогнул, проглотив последний слабый поток желчи и кисло-солёной воды. С выработкой плана действий, ведущего к возведению принцессы Алексии на трон Трои связывание ослабило неприятную мёртвую хватку на его пищеварительном тракте. — Возле Никшича есть старый круг, если я правильно помню.

— Тогда ладно. — Баптиста мрачно кивнула. — Идём на восток. Берём ориентиры. Ищем припасы. — Она окинула взглядом окрестности. — Может, штаны тебе достанем.

— Наконец-то ты учла мои потребности.

— Не могу больше смотреть на эти две веточки, которые ты осмеливаешься называть ногами.

— Мне говорили, что у меня очень изящные икры.

— Ты явно знаком с возмутительными лжецами.

— В самом деле, я сейчас в компании, возможно, самого вопиющего. — Бальтазар перекинул ремень через плечо, размышляя о лесах впереди. — Нам следует быть осторожными. Местные склонны к беспорядкам.

— Ну, нам может улыбнуться удача. — Баптиста уже пробиралась по берегу. — Возможно, мы пришли в момент перемирия.

— Чёрт возьми, — сказал Бальтазар.

В долине им открылась настоящая бойня.

Трупы людей и лошадей были разбросаны по склонам в беспорядке и кучей вокруг извилистого заболоченного ручья. По прикидкам Бальтазара несколько сотен. Это на первый взгляд, а когда речь заходила о подсчете трупов, он мог похвастаться немалым опытом. Деревенька неподалёку была полностью сожжена, остались лишь кое-где валяющиеся обугленные балки да несколько шатких дымоходов пока стояли. В воздухе собрался целый пернатый легион падальщиков, не считая нескольких десятков их собратьев из людского племени — все жаждали насладиться этим неожиданным изобилием.

Он покосился на Баптисту, тоже осматривавшую сцену очевидно серьёзного сражения:

— Момент перемирия, говоришь?

— Я говорила — улыбнётся удача. А не всё сложится идеально. — и она зашагала вниз по склону холма, её подсохшие волосы превратились в неуправляемое облако и яростно развевались.