Дьяволы полностью

Алекс шлёпнула маленькую серебряную монетку ей на ладонь, и Вигга пошла за новой порцией мяса. Солнышко наклонилась к ней поближе:

— Скажи, что это не побывало в твоей жопе.

— Я там только золото в последнее время держу. — Алекс вздёрнула подбородок, возвращаясь к пьесе. — Я же принцесса, знаешь ли.

Всё закончилось тем, что грешную Папу, конечно же, утащили в ад. Или, по крайней мере, за какие-то расписные деревянные языки пламени слева от сцены, и руки того, кто ими шевелил, были даже не очень сильно видны с того места, где стояла Солнышко. Патриарх произнёс громогласную речь о важности Двенадцати Добродетелей, особенно Милосердия и Щедрости. Затем совершенно внезапным движением спрыгнул со сцены с чашей, отчего зрители разбежались быстрее, чем если бы Солнышко откинула капюшон и показала всем свои уши.

Алекс, однако, не дала актёрам загрустить. Для человека, выросшего в поисках необычных мест, чтоб прятать монеты, она была при возможности очень щедра. Патриарх Трои поднял свои кустистые брови — одна из которых свисала вместе с куском некачественного клея — увидев, что попало в его миску:

— Благословляю твою щедрость, дитя моё, — и он сотворил знак колеса на передней части своей мантии, усыпанной щедрой порцией перхоти.

— Ваша грешная Папа была такой смешной, — сказала Алекс. — Только вряд ли вас так же хорошо приняли бы на Западе, заметьте.

Патриарх наклонился ближе и пробормотал:

— На Востоке грешная Папа и праведный Патриарх, на Западе мы меняем их местами.

— А как насчёт середины? — спросил брат Диас.

— Если мы не уверены в мнении зрителей, стараемся быть как можно более уклончивыми.

Папа уже подошла, освободившись от вечных мук и размахивая облачением, чтобы проветрить:

— В одной деревне за нами погналась толпа с факелами, потому что мы неверно оценили настроение. — заметила она.

Вигга задумчиво кивнула:

— С кем не бывает. — актёры, казалось, не слишком волновались из-за неё. Трудно играть в бродячем шоу, не привыкнув к необычному, но всему есть пределы, поэтому Солнышко решила не снимать капюшон.

Брат Диас всё ещё выглядел обеспокоенным:

— Разве хорошая пьеса лишь потакает заблуждениям публики, а не направляет её к истине Спаситель?

— В теории звучит великолепно. — Патриарх снял тиару, чтобы почесать лохматую, слегка шершавую макушку. — Но поверьте мне — совершенно нежизнеспособно.

— Блуд — это… — брат Диас прочистил горло. — Грех, конечно… — он снова прочистил горло. — Но в истории есть множество примеров… грешников такого рода, раскаивающихся в своих деяниях и возвращающихся в лоно Спаситель…

— Молю, оставьте лоно Спаситель в покое! — пропела Папа, благочестиво возведя взор к небесам.

— Тогда милостью Всевышнего! Просто быть волочимым в ад… ну… — брат Диас ещё раз прочистил горло. — Я предпочитаю верить в прощающего Бога, чем в мстительного, вот и всё.

— Как и все мы. — пробормотала Солнышко себе под нос, хотя и не была уверена, что он говорит откровенно.

— Я не священник, друг, — сказал Патриарх, — Несмотря на облачение. Но мне кажется, что грех, за который её наказывают, это не столько блуд, сколько лицемерие.

— Вот именно, — вмешалась Папа, демонстрируя единство между церквями Востока и Запада, которых, к сожалению, не было за сценой. — В конце концов, все звери на воле блудят.

— Когда им повезёт, — сказала Вигга, её подбородок был в жире, а рот — забит мясом.

— Но они не лгут, — сказал Патриарх. — Они не проповедуют одно, практикуя другое. Они не осуждают других, будучи сами погрязшими во грехе.

— Верно, — сказал брат Диас, нахмурившись, словно это был не совсем тот ответ, на который он надеялся. Хм.

— Но я безмерно благодарен за ваш вклад. — Патриарх низко поклонился. — В последнее время редко встретишь щедрых жертвователей, как ни печально это говорить.

— Вот уж точно — знамение времени. — Алекс взглянула на Солнышко с намёком на улыбку, и Солнышко попыталась сделать то же самое на своём глупом лице, когда Папа снова заговорила.

— Кто был тот на днях? — она кивнула в сторону дороги на восток, по которой они собирались утром ехать. — Тот, в золотом плаще. — Солнышко почувствовала покалывание в затылке. — Самый глупый плащ, который я когда-либо видела, но он был щедрым жертвователем.

— Как его звали? — спросила Алекс, стараясь говорить беззаботно, но Солнышко слышала напряжение в её голосе.

— Жабба? — неуверенно спросила женщина, игравшая Папу. — Нет! Савва. — это нельзя было назвать неприятным сюрпризом, потому что плохие новости никогда не были для Солнышко неожиданными. Скорее — утомительное подтверждение её способностей предсказывать грядущие неприятности. — Он сказал, что ищет девушку.

— В самом деле? — спросила Алекс почти со стоном.

— А я ответила — для такого щедрого господина я сыграю любую роль, какую он пожелает, но он сказал, что ищет конкретную девушку. — женщина наклонилась ближе. — Её высочество Алексию Пирогенет! Давно потерянную наследницу троянского престола!

Патриарх задумчиво посмотрел на сцену, представлявшую собой повозку-платформу с несколькими ярко раскрашенными досками вокруг: