Дьяволы полностью

Охотники повернулись к Алексу и брату Диасу, жавшимся у ворот.

Саббас вздохнул: — Оборотни, а? — Махнул арбалетчику. — Убейте их.

Тынь тетивы. Брат Диас ждал боли, но болт, вместо его ребер, ударился в стену.

— Чудо… — прошептал он.

— Какого черта? — арбалетчик пялился на оружие, затем в ужасе отпрянул. — Что за хрень?! — Черная костлявая рука из могилы вцепилась в него. Крапива зашевелилась, земля вздулась, выпуская еще когтистых рук.

— Все! — рявкнул Саббас, но его конь вздыбился, сбросив седло. Труп впился гнилыми зубами в круп. Везде выползали мертвецы, хватая охотников.

Колдунья с металлической цепью шагнула вперед, сложив пальцы в ромб. Земля вздрогнула, поглотив мертвецов волной камней. Вторая колдунья взмахнула рукой — надгробие рассекло полуразложившийся труп пополам.

— У них некромант! — крикнула она.

— Один из трех… — раздался голос с опушки, — лучших в Европе!

Бальтазар Шам Ивам Дракси стоял среди деревьев, держа порванные штаны веревкой. Он взметнул руки и земля разверзлась, изрыгая трупы.

Брат Диас, к собственному удивлению, закричал от восторга.

А в это время Якоб из Торна мчался мимо некроманта, сверкая мечом на солнце.

Глаза первого человека только начали расширяться, когда меч Якоба из Торна расколол его череп.

Неожиданность стоит тысячи солдат. Неожиданность это колдовство, превращающее закаленные отряды в зеленое отребье, а бронированных рыцарей в ссыкующих пажей.

Следующий мог натянуть лук, мог бежать, но лишь застыл, уставившись в Якоба. Легкий рывок поводьев и конь смял его.

Рыцари Железного Ордена шли в бой с молитвой на устах: «Спасительница наша» звучала бесконечно, пока не теряла смысл, жужжа над полем, как пчелы над клевером. Якоб когда-то тоже бормотал молитвы, шагая через кровь, но за долгие годы перестал молиться, потом даже начал проклинать. Теперь он стискивал зубы, берег дыхание, а высокие цели оставлял тем, у кого больше веры и меньше старых ран.

Рыжий бородач бросился на него, выхватывая кривой меч...

Но клинок застрял в ножнах. Он забыл снять петлю с рукояти. Якоб не стал бы одним из самых ненавистных людей Европы, отказываясь от таких подарков.

Промахнувшись по голове, он рубанул по плечу, швырнув бородача на надгробие. Из земли вырвались гнилые руки, обняв его.

Мертвецы были повсюду: пустые глазницы, кожа, как пергамент на костях. Плохие бойцы, но пугали внезапностью. Человек в нелепейшем плаще (а Якоб видел немало напыщенных тряпок) тыкал в них позолоченным копьем. Бесполезно против уже мертвых. Лишь сдирал гнилую кожу с черепов.

Конь Якоба перепрыгнул развалины склепа, едва не сбросив его. Тело ныло, будто битва длилась дни, а не минуты. Он — вечный калека, вечно раненый. К счастью, конь, «позаимствованный» у графа Радосава, был исполином, рвущимся в бой. Он и делал всю работу.

Плащеносец вырвался из объятий мертвецов, развернул коня, занес копье. Якоб поднял щит...

Всадник взвизгнул, когда седло съехало с бока коня, едва не придавив наемницу, которая одной рукой держала штаны, другой — лупила полуразложившийся труп.

Якоб видел на войне странности... Невероятную удачу или милость Господа, но такой фортуной пахло колдовством. Или невидимым эльфом.

Кладбище погрузилось в хаос. Якоб прорубил кровавый путь сквозь врагов... Или конь проложил его. Бальтазар Шам Ивам Дракси промчался мимо, трясясь в седле. За ним Батист, пригнувшись, одной рукой сжимая поводья, другой шляпу. Она была опытной наездницей. Месяц гоняла лошадей на гипподроме Александрии.

Стук копыт напомнил Якобу атаку под Кераком. Тогда он повел тысячу двести воинов на штурм неприступной крепости. Сейчас же вел некроманта-неудачника и вечно недовольную авантюристку в монастырь без дверей. Подходящее резюме его карьеры.

Он ворвался во двор, собираясь спрыгнуть с коня, как под Кераком, где рыцари падали к его ногам, благодаря Бога за победу. Но конь рвался в бой, не давая спешиться. Якоб чудом перекинул ногу через круп, но вторая запуталась в стремени. Его потащило через лужу, пока он не вырвался, рухнув на бок с пригоршней сорняков во рту.

— Блядь! Стой!

— Ты жив! — Алекс, все еще наименее императорская императрица на свете, вытаращилась.

— Ну… — Якоб оскалился, поднимаясь. — Все сразу не бывает.

— Слава Спасительнице! — Брат Диас, без рясы, с растрепанной бородой, походил на жизнерадостного нищего.

— Не мог пропустить такое, — пробурчал Бальтазар, похожий на унылого нищего.

— Еще один последний рубеж, — Якоб поднял щит.

— Третий за эту поездку, — Батист выглянула из разбитого окна. — Когда уже назовем это «рутиной»?

Боевой азарт угасал. Как у стареющего пьяницы. Каждая попойка короче, а похмелье больнее. Якоб прижался к стене у ворот, наблюдая, как головорезы, оправившись от шока, рубили останки мертвецов Бальтазара.

— Боже! — Алекс схватилась за голову. — Прямо как в таверне!

— Нет-нет, — Бальтазар стиснул зубы. — В таверне была дверь.