Алекс отпрянула, хватая воздух хриплым вдохом, споткнулась и упала. Старый рыцарь нырнул сквозь пламя, как демон из ада, одежда, волосы, борода — все горело. Он шагнул, подкашиваясь, одна рука беспомощно болталась.
Герцог Михаил попытался развернуться, но Якоб врезался в него первым. Оба были могучи, но старик не щадил себя.
Они оторвались от земли, на мгновение застыв в огненном ореоле на фоне ночи.
И рухнули вниз.
Алекс уставилась в пролом. Рот открыт, хрипло дыша. Потом поползла к краю.
— Боже… — прошептала она.
Внизу, у подножия Колонны Трои, пылающая точка падала к морю, становясь все меньше.
И погасла.
— Черт побери, — прошипел Бальтазар, дергая рычаг. Он никогда не был силен в физическом труде, да еще и дрожал от изнеможения после магической дуэли с бывшей императрицей, сменившей тело. Только мысль о том, как будет тереть нос Батист своей славой, держала его на ногах.
— Черт побери. — Руки горели от усилий, ладони обожжены молнией, пот стекал со лба, пока решетка ворот Атенеума со скрипом поднималась мучительно медленно.
Он представлял ее лицо, когда напомнит о сегодняшних событиях, и будет делать это ежечасно.
— ЧеРТ ПОБЕРИ! — рявкнул он, яростно дергая рычаг. Вот он — триумф над главной мучительницей! Поражение, которое та, как ни вертись, вынуждена признать!
Он замер, уставившись в пустоту. — Хороший человек, — прошептал.
Бальтазар бросил рычаг, цепи загремели и ман порвал рубаху о шипы, пробираясь под решеткой.
— Не поверишь, что случилось! — хихикнул он, выскальзывая в ночь. — Севера оказалась...
Мало кто видел столько жути, но даже Бальтазар остолбенел перед кошмаром на лужайке Атенеума.
Словно гигантский мешок с зверями, людьми и кишками взорвался с высоты. Кровь забрызгала колонны, шкуры экзотов висели на сломанных деревьях, неопознанные органы усеяли слизкий газон.
Среди этой бойни стоял на коленях брат Диас. Рядом, на четвереньках, Вигга. Ее нагота, слой слизи и хриплые всхлипы говорили: трансформация закончилась. Это объясняло состояние места. Она все так же неисправима в производстве трупов.
Бальтазар сморщился, отшвырнул башмаком клочья мяса, пинком отправил в сторону искалеченную руку. Брат Диас, казалось, был в ступоре.
— Как я говорил… — Бальтазар осторожно обошел груду костей, рогов, зубов. — Ты не поверишь…
Он замолчал. Вигга завыла, переходя в булькающий хрип. Стало ясно: большая часть крови на ней — ее собственная. На спине зияла рваная рана, нога была вывернута, пальцы сломаны. Лоскут лица болтался — явно требовалась повязка.
— Где Батист? — огляделся Бальтазар. — Прячется, конечно, эта трусиха никогда не…
Брат Диас медленно покачал головой, лицо в крови и слезах. Между ним и оборотнем лежало нечто. Труп? Череп размозжен, ноги в ботфортах…
—...что ты наделала? — прошептал Бальтазар.
Вигга дернулась, ее вырвало кровавыми потрохами. Она выплюнула что-то длинное, застрявшее в зубах. Пучок черных кудрей.
— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА? — заорал он.
Она взвыла, рухнув на руки, и снова блеванула — комки черного мяса шлепнулись в лужу. Там блеснуло что-то. Золотой зуб?
Вигга уставилась на него, всхлипывая, слезы капали в кровь.
Бальтазар наклонился к ней и взревел: —
Двери тронного зала распахнулись, и вошла Жижка. На ней было строгое черное одеяние с алой кардинальской отделкой. За ней молча следовала делегация из дюжины священников, склонивших головы. Если ее и смущали ослепительный зал, величественный вид, или сама Алексия, восседающая среди змей в мрачном молчании, или даже лестница, которую ей пришлось преодолеть, то она не подала и виду.
— Ваше Сиятельство, — произнесла она, слегка склонив голову. Взгляд скользнул по синякам на лице и шее Алексии, которые та нарочно не припудрила, но Жижка даже бровью не повела. — Я передаю приветствия от Ее Святейшества Папы и сожалею, что как ее легат не могу преклонить колени.
— Наверняка бы ползала на них, — пробурчала Алекс вполголоса.
