Сделав шаг, Папа оказалась лицом к лицу с Бальтазаром — живым воплощением Бога на земле. Бледная девочка с крупной родинкой над бровью, чья белая скуфья едва сдерживала копну каштановых кудряшек. Он слышал, как ее величали величайшим магическим дарованием за последние века, и не верил. Слухи о том, что ее считают Вторым Пришествием Самого Спасителя, вызывали смех. Теперь же, глядя на ее «священную» персону, он едва сдерживал слезы. Если этот бесперспективный ребенок — последняя надежда мира, то мир обречен еще сильнее, чем все твердят.
— А это кто новенький? — Она склонила голову, рассматривая Бальтазара, так что скуфья едва не слетела. Один из аколитов замер в готовности ее поймать.
Брат Диас прочистил горло: — Это Бальтазар... э-э...
— Шам... Ивам... Дракси, — вздох Бальтазара граничил со стоном.
— Колдун...
— Маг. М А Г, — поправил он, отчеканивая каждую букву. Эффект слегка портила ночнушка, выданная для «аудиенции», но он изо всех сил старался выглядеть таинственно и грозно, возведя бровь в ученой гримасе и глядя на главу Церкви свысока — что было легко, ведь она едва доставала ему до живота.
Она попыталась щелкнуть пальцами, но вместо звонкого щелчка получился лишь глухой
— Стой! Ты же тот, кто танцует с трупами? Целую оперу ставил, я слышала!
— Ну... только первый акт. Я как раз правил либретто, когда нагрянули Охотники на Ведьм. И, если честно, до сих пор не могу заставить кадавров петь. Точнее, не так, чтобы это радовало гурманов. Скорее мелодичный стон—
— Хочу посмотреть! — захлопала в ладоши Папа, и Бальтазар невольно признал: ее детский восторг был чертовски обаятелен.
— С радостью устрою представление—
— Возможно, в другой раз, — сухо отрезала кардинал Жижка.
Ее Святейшество закатила глаза: — Не дай Бог тут повеселиться. Она обмакнула мизинец в чернила и провела им по вытянутому запястью Бальтазара, явно гордясь шедевром. — Готово!
Он ждал продолжения. Но продолжения не последовало. Весь «обряд» заключался в кривой линии. Даже не ровной. Чернильная капля сползала по запястью. Ни кругов в кругах, ни рун Высшего и Низшего, ни спирали Согайгонтунга со священными текстами под правильным углом на пятнадцати изломах. Детская мазня. Буквально. Бальтазар метался между восхищением (сбросить эту халтуру — плевое дело) и оскорблением (как посмели думать, что это удержит мага его уровня?).
Папа-недоросток отступила, разглядывая жалкое собрание Часовни Святой Целесообразности, приложив окровавленный палец к губам и оставив алый отпечаток. Наклонилась к кардиналу Боку: — А что говорить-то?
Руководительница Небесного Хора улыбнулась ей, как снисходительная бабушка: — Думаю, формулировка не столь важна...
Бальтазар едва не выронил челюсть. Эту женщину считали одним из величайших магов Европы! А она оказалась хуже бездарного Сукастры из проклятого Биворта.
— Но, возможно, что-то вроде... Она взяла в руки медальон на цепи и начала протирать его рукавом, устремив взгляд в потолок, будто только сейчас придумывая обряд. Бальтазар внешне остолбенел, внутренне взорвался. *Старая карга импровизирует священное заклятие! Папское заклятие!* Он уже представлял, как расскажет об этом конкурентам — те умрут от смеха. — Я требую, чтобы вы доставили принцессу Алексию в Трою... повиновались брату Диасу... и возвели ее на престол Восточной Империи.
На словах «принцесса Алексия» она махнула в сторону девушки, прячущейся за аколитом с книгой. Бальтазар прищурился, собирая в голове жалкие пазлы этой авантюры. Эта тощая, болезненная задохлица с глазами уличной шлюхи — пропавшая принцесса Алексия Пиродженнетос, дочь Ирины? Теперь ее хотят посадить на Змеиный Трон Трои как марионетку?
— От фарса к фантасмагории, — пробормотал он в оцепенении.
— Думаю, сойдет, — промычала Бок, дыша на цирцефикс и снова полируя его. — Есть возражения, кардинал Жижка?
Глава Земной Курии скривила губы, затем мрачно покачала головой — словно смирившись с безумием, но не желая вязнуть в нем.
— Ну, я начинаю, — Папа сжала кулачки, сморщив лоб от усилия. — Требую, чтобы вы доставили принцессу Алексию в Трою, слушались брата Диаса и возвели ее на престол Восточной Империи! — Она захлопала в ладоши. — С первого раза!
— Прекрасно! — одобрила Бок.
— Прекрасно! — повторила Папа. — И сразу возвращайтесь, конечно.
— Важное дополнение, Ваше Святейшество, — кивнула Бок. — Не забыли.
Лицо Папы внезапно стало серьезным: — Если не постараетесь — вам будет ооочень плохо. И... — она погрозила пальцем каждому, —...не деритесь в пути. Потому что доброта... это добро. Уже обед? — повернулась к двери.
— Скоро, Ваше Святейшество, — сказала Жижка. — Сначала нужно наложить обряд на... отсутствующую членницу общины.
— О, Вигга! Думаешь, она опять прокатит меня на плечах? — Папа выпорхнула, подпрыгивая, а за ней потянулись аколиты: один молился, другой черкал в книге, третья с трудом протаскивала гирлянду в дверь. «Принцесса» шмыгнула следом, бросив на прощание испуганный взгляд.
Бальтазар потер красную метку на запястье: — И... это все?
