— Все, — просто ответила Бок. — Выступаете завтра утром с папской гвардией. — Она небрежно осенила их крестом. — Да благословит Господь ваши труды и все такое.
Барон плюхнулся в кресло, глядя исподлобья: — Разве Бог станет благословлять таких дьяволов, как мы?
— В руках Господа даже орудия тьмы служат свету, — Бок сдвинула скуфью, чтобы почесать затылок. — Знаете, это парадокс: нет свободы большей, чем быть скованным общей целью. — Она бросила Бальтазару загадочную улыбку и удалилась, скуфья съехав набок.
Бальтазар едва сдержал хохот. Кучка опасных идиотов, ненавидящих друг друга, должна пройти тысячу миль, чтобы посадить на трон эту сопливую марионетку? Нет уж, «Святейшая Малышка» может искать другого лоха. Он сорвет это жалкое заклятие и сгинет в тумане, прежде чем они опомнятся!
Горло внезапно сдавила отрыжка — видимо, от их мерзкой баланды. Он представил, как идиотка Батист икает от страха, узнав о его побеге. Как она будет оглядываться каждую секунду, ожидая мести. Какой оккультный трюк станет идеальным возмездием за унижение...
— БлээээРРГХ!
Казалось, его ударили в живот. Рвота брызнула на пол, оставив зигзаг блевотины до самых его босых ног. Он согнулся, слезясь, с нитями слюны на подбородке и пригоршней собственной желчи в ладонях.
— Это обряд, — эльфийка повернулась, глядя на него огромными безэмоциональными глазами. — Работает лучше, чем кажется.
Алекс вцепилась в поводья так, что пальцы онемели, и изо всех сил старалась не свалиться.
Она раньше ездила на ослах — той осенью, когда подрабатывала на сборе урожая на севере. Кто-то ляпнул, что платят хорошо за легкий труд, и ошибся по всем пунктам. Лошадь, на которую ее посадили, пахла приятнее и вела себя приличнее ослов, но была чертовски высокой, а езда дамским седлом казалась прямым билетом к переломанным костям. От каждого толчка ее подбрасывало, и она уже видела, как соскальзывает под колеса громадной повозки сзади — достойный финал этой «сказки».
Губы пересохли, будто она только что проворачивала грязную аферу. Приходилось сдерживаться, чтобы не облизывать их, как ящерица.
Она изображала калеку, исцеленную чудом, дурочку, вылеченную зельем, сироту, нашедшую кошелек, и услужливого паломника, знавшего «короткий путь» к дешевой комнатенке.
Но теперь ее ждало куда хуже пинков. Она искала лазейку для побега, но вокруг толпились вооруженные стражники — крепкие ублюдки с каменными лицами и кучей железа на поясах, с эмблемой Спасенных на плащах. Герцог Михаил твердил, что они здесь для ее защиты, но ее опыт с мужчинами — особенно церковными вояками — не вселял уверенности. Если кому-то нужен был пример полной ее потери — вот она, едет дамским седлом на громадной кляче.
Алекс глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
Нужно тянуть время, хватать шансы, быть начеку и готовиться съебаться.
Ее «дядя», если верить ему, ехал впереди колонны с растерянным священником, угрюмым рыцарем в сером и женщиной в десятке шляп, улыбавшейся слишком навязчиво. Алекс не видела пользы от древнего ублюдка на крыше повозки — тот напоминал труп в потрепанном пальто. Человек с идиотской усмешкой, трещавший о плясках мертвецов, пялился на свое запястье. Горничная, ловко сидевшая в седле, причесывала и наряжала ее с таким презрением, будто сама была принцессой.
Оставался эльф.
Алекс никогда раньше не видела эльфов вживую. Люди твердили, что они враги Бога, пожирают детей, пугают ими малышей, проповедуют против них крестовые походы и жгут их чучела на праздниках. В плане «сваливания вины» эльфы были идеальны. Вот она — остроухая мишень для всех грехов, едущая в двух шагах. Алекс крепче вцепилась в седло и подогнала лошадь ближе.
— Ну так... — начала она. Обычно, разговорившись, Алекс несла чепуху на автомате. Но когда на нее повернулись эти странные глаза — огромные, будто нарисованные, — единственное, что вырвалось: —...ты эльф.
