Он сжал кулаки, вдохнул полной грудью соленый воздух. Раньше он презирал море. Презирал все запахи природы, кроме манящего смрада кладбищ. Но его взгляды, как и многое другое, радикально изменились за последние месяцы.
Он — перерожденный человек, движимый новой целью! Теперь он понял, что за долгие годы учебы сделал себя мелким. Загнал свой потенциал в узкие рамки зависти и жалких амбиций. Но служба Папе, по иронии, достойной античного философа, освободила его из этой самозваной тюрьмы. Теперь он готов расти! Мир полон возможностей, и он намерен схватить их!
Он направился к Якобу из Торна, прислонившемуся к перилам с вечно страдальческим выражением лица.
— Когда Святейшая назначит нам новую миссию?
— Когда понадобятся наши таланты, — буркнул древний рыцарь. — Обратный путь в Святой Город займет минимум две недели. Может, три.
— Но не тревожьтесь! — Кардинал Жижка последовала за Бальтазаром на палубу, двое крепких слуг тащили ее багаж. — Вы путешествуете с комфортом.
— Неужели, ваше преосвященство? — оживился Бальтазар.
— Для вас подготовлена лучшая каюта.
— Серьезно? — Он не смел надеяться, что другие, особенно глава Земной Курии, так легко примут его «перерождение». — В духе сотрудничества, я готов поделиться важной информацией! Извиняюсь, что из-за событий… с Батист… — В горле запершило. Он стукнул себя в грудь и продолжил: — Раньше момент был неподходящим, но это касается леди Северы…
— А, та, что сбежала, — сказала Жижка.
— Именно, но удивительное дело…
— Та, которую ты отпустил, — поправила Жижка.
Бальтазар сдавленно откашлялся.
— Думаю, вы захотите услышать…
— Тогда тебе стоит одеться подобающе, прежде чем рассказывать.
Лицо Бальтазара исказилось, когда старший из слуг (теперь он понял, что это скорее тюремщики) достал массивные железные кандалы с грубо выбитыми рунами на браслетах. Руны сдерживания и контроля. Оковы, лишающие магов силы. Или магистров, естественно.
— Руки, — буркнул тюремщик.
Бальтазар попытался изобразить жидкую улыбку.
— Это совершенно излишне.
— Но целесообразно, — парировала Жижка.
— Ваше преосвященство, умоляю! Позвольте мне сказать пару слов?
— Ты можешь быть краток?
Бальтазар фальшиво хихикнул. Даже после недавних триумфов нервы брали свое.
— Я пережил прозрение, ваше преосвященство. Эпифанию, если угодно! Признаюсь: по пути из Святого Города я трижды пытался разорвать узы Святейшей. В последний раз, у камней близ Никшича…
Якоб резко вдохнул, и Бальтазар понял, судя по сузившимся глазам Жижки, что упоминание о герцоге Преисподней вряд ли обрадует высокопоставленную клирика.
— Ну, э-э… Не будем углубляться… в детали доказательств, но я убежден: Папа Бенедикта и есть Второе Пришествие Самого Спасителя!
Его признание не вызвало ожидаемого восторга. Жижка медленно вдохнула через нос и подняла бровь в сторону Якоба.
— Наш некромант обрел веру?
— Вера здесь ни при чем, ваше преосвященство! Я человек разума, и разум привел меня к этому выводу! Мне больше не нужно принуждение, чтобы служить Святейшей!
— Потому что ты трижды пытался разорвать ее узы и трижды провалился.
— Именно!
Якоб снова резко втянул воздух.
— Ну, не совсем… не поэтому. — Взгляд Жижки, холодный как у василиска, сбивал Бальтазара с мысли. Даже клинки пугали его меньше. — Я буду служить добровольно! Всю жизнь искал цель. Миссию. Дело для своих талантов! — Он улыбнулся. Жижка — нет. Сомнительно, что она вообще умела. — Какая цель выше, чем служить самой дочери Бога?
Глаза Жижки не дрогнули.
— Наконец-то, — сказала она, — мы нашли общий язык.
— Я так и знал! — Бальтазар расплылся в улыбке.
— Молодец, конечно. — Она махнула тюремщикам. — Теперь в клетку.
Бальтазар застыл с открытым ртом. Старший тюремщик протянул массивные кандалы.
— Руки, — буркнул он.
— Ваше преосвященство, умоляю! Клетка совершенно лишняя…
— Лишняя, целесообразная, удобная. — Жижка отмахнулась, словно он недостоин даже этого. — Суть не в этом. Твое место — в клетке.
Старый тюремщик щелкнул браслетом на запястье Бальтазара, скрежет механизма прозвучал как приговор. Младший молча проверил защелку. Бальтазар уже чувствовал эффект. Будто погрузил голову под воду, магическое восприятие притупилось.
— Ты еретик, Бальтазар Шам Ивам Дракси, — произнесла Жижка. — Осужденный Небесным Судом за призывы демонов и возню с мертвецами.
— Протестую против «возни»…
— За преступления против самого Бога нет искупления, кроме смерти и праведного ада.
Второй браслет захлопнулся, подавление усилилось.
— Думал, Спасительница радуется раскаянию грешника… — пробормотал Бальтазар.
— Может, и радуется, — Жижка отвернулась. — Но поводок держит не она.
Бальтазар едва не застонал от отчаяния, когда его швырнули на солому с ненужной жестокостью. Решетка захлопнулась с оглушительным лязгом, ключи щелкнули в замках, а люк захлопнулся, погрузив трюм в почти полную тьму.
Не просто клетка, а тесная, грязная конура в кромешной темноте.
— Да пошли вы! — зарычал он, ударив кулаком по полу, и тут же пожалел. Шорох в углу заставил его вздрогнуть. — Кто здесь?
